— Вот как? — подняла брови вдовствующая императрица. И прищурившись, качнула головой. — А вы, я погляжу, тот еще «скромник».

— Приходится, — набравшись наглости, ответил я. — И хочется верить, что мое видение синематографа позволяет мне выпускать более качественный продукт. Я могу это судить по тому как мои фильмы окупаются. Да и вам, я надеюсь, мой труд понравился.

— Да, весьма неплохо. Весьма, — была вынуждена согласиться со мной Мария Федоровна. И через секунду, обратившись к сыну, попросила. — Ники, как считаешь, господин Рыбалко достоин того чтобы снимать все наши торжества?

— Мама?! — недоуменно поднял бровь Император.

— Ну а что? Кто тебе еще такую синему сделает? Он прав — более некому. Теперь, после того что мы увидели, всем понятно, что у остальных получается гораздо хуже, — утвердительно ответила она на возмущенный возглас сына. И снова ко мне. — Ну что, господин Рыбалко, что вы скажете на то, чтобы стать нашим личным… Как называется то, чем вы занимаетесь?

— Операторское искусство, Ваше Императорское Величество, — подсказал я. — А человека, что сидит за камерой называют просто — «оператор».

— Ну, так что?

— Я и мечтать об этом не мог, Ваше Императорское Величество. Моя кинокомпания с удовольствием станет снимать все ваши торжества. И с великим прилежанием.

Мария Федоровна, получив мой ответ, вопросительно посмотрела на Николая. А тот, вместо того, чтобы либо согласиться, либо отвергнуть предложение, предпочел от ответа уйти. Недовольно притушил папиросу в хрустальной пепельнице, затем встал с кресла, показав всем остальным пример, и негромко сказал:

— Думаю, мы закончили, — а затем, подав руку супруге, степенно двинулся на выход. Следом за ним пошли и остальные. Одна лишь Мария Федоровна с подругой остались. И вот, когда зал окончательно опустел, она подошла ко мне.

— Не переживайте, господин Рыбалко, — улыбнувшись, сказала она. — Скоро Император даст свой ответ. И не волнуйтесь вы так сильно, на вас лица нет.

Я сглотнул слюну — неужели так заметно мое волнение?

— Ваше Императорское Величество, — снова сказал я, — простите мне мою дерзость, но у меня есть предложение.

— Я слушаю, — благосклонно кивнула она.

— Я понимаю, это будет большой наглостью, предлагать Императору такое. Ведь фильм был заказан только для семейного просмотра. Но, вы сами видите, что получилось. Можно без ложной скромности сказать, что моя кинокомпания сотворила шедевр, настоящее произведение искусства. И скрывать такое от людей было бы…, — и вот тут я чуть не брякнул «преступно», но вовремя прикусил язык. Потом решил заменить неудачное слово на другое, но не успел — вдовствующая императрица меня опередила: