— Ты каким образом здесь оказался? Почему не в Питере?

— Дык, Василь Иваныч, с Истоминым мы здесь. Долги выбиваем.

— Это у кого же?

— Да есть тут один купчик, — неопределенно махнул он рукой куда-то в сторону, — кредит взял, оборудование взял, а платить забывает уже третий месяц. Вот мы и…, — он усмехнулся и показал мне кулаком, что они собирались сделать с должником.

— Убедили его?

— А как же, — сказал он и расстроено добавил, — даже жалко. Выплатил все до копеечки и штраф тоже. Баба его в ногах валялась. Тьфу!

— Поня-ятно, — протянул я, подходя ближе. Достал батистовый платок, протянул ему. — Утрись, а то как алкаш подзаборный выглядишь. Что люди обо мне думать будут, глядя на тебя? Позоришь только…

— Да что вы, Василь Иваныч, как можно, — забормотал рябой, но платок, тем не менее, взял и стал торопливо утирать лицо и руки. — Я ж только в личное время, в кабаке тихонечко. Никто и не видит.

— Ладно-ладно. Истомин-то где?

— Дык он в гостинице клопов давит. Вас проводить?

— Нет, не стоит. Пусть отсыпается. Лучше пускай ко мне завтра придет. Я здесь же в Новгороде и остановился на заводской квартире. Он должен знать. Передашь?

— А как же! Конечно передам, Василь Иваныч. Не сомневайтесь.

И на этих словах мы расстались. Я ушел ночевать на квартиру, а рябой снова нырнул в кабак. Не нравится мне, что люди мои так водку глыщут, но, увы, ничего поделать я тут не мог. Национальная беда и трагедия в отдельно взятом конкретном случае. Мог бы, конечно, кардинально решить с рябым — лишить премии, понизить в работе, уволить, наконец. Но ни одно из этих решений не заставит бросить его пить, а озлобленного и готового слить информацию на сторону человека я получу уже на следующий день. Конечно, у нас, как и на любом предприятии существует весьма жесткий «сухой закон» и мои работники, дорожа заработком, его блюдут. Но только до проходной. Далее сила моя над ними не властна. Поэтому, пусть рябой и дальше веселится, а его непосредственному начальнику я выскажу свое отношение к данной проблеме. В очередной раз.

Истомин заявился ко мне в квартиру с утра пораньше. Я едва успел проснуться, почистить зубы зубным порошком и поскоблить новомодным «Жиллетом» морду. Услышав стук в дверь, так и вышел к нему с полотенцем в руках мокрым лицом.

— О-о, Семен Семеныч, проходи, — произнес я, пропуская его внутрь.

Он зашел, прихрамывая, без стеснения скинул с себя верхнюю одежду, присел на стул. И пока я окончательно приводил себя в порядок, ливанул себе свежего кипяточку из нашего электрического чайника и подлил заварки.