— Сейчас ответишь, сука, и за сестру мою и за крысиные дела, в натуре!
— Убери!
Но Киргиз уже не ничего не слышит, его захлёстывает волна ярости.
— Отойди, дура! — кричит он. — Отойди я сказал. Амбец тебе, Бро!
Он поднимает руку с пистолетом.
— Амбец тебе, Бро!
Я замечаю его бледность и дикий огонь в глазах. Он стоит в паре шагов. Дотянуться не получится, а ближе он не подпустит.
— Убери ствол, — кричит Айгуль, но Киргиз её не слышит.
У меня по спине стекает струйка ледяного пота. Все чувства обостряются. Совершенно ясно, что он не шутит. Он готов. Он принял решение и теперь ему всё равно, что будет, но он сделает то, что должен. То, без чего сам к себе потеряет уважение.
— Амбец! — опять повторяет он, и я замечаю, как по его виску стекает капля пота.
Его глаза застывают и становятся неживыми, как у чучела в краеведческом музее. А ещё я вижу, как рука, сжимающая рукоять, белеет от напряжения и как указательный палец вдавливается в спусковой крючок.
— Аскар! — кричит Айгуль. — Перестань! Нет! Не смей! Ты слышишь?!
Но он, наверное, и не слышит. Это мужские дела, и остановить криком их невозможно. Да, и поздно уже. Больше нет возможности что-то изменить. Слишком поздно. Палец сдвигает с места тугой крючок и он запускает череду механических взаимодействий внутри пистолета. Острый боёк ударяет в капсюль и тот, пыхнув, воспламеняет порох.
В нескольких граммах пороха скрывается неукротимая энергия. И сейчас, высвобождаясь, она с огромной силой выталкивает небольшой кусочек металла из короткого ствола.
— Нет! — всё ещё кричит Айгуль, думая, что может всё остановить, встав между мной и братом.
Но остановить пулю невозможно. Только если принять её на себя…