Вдруг резко становится светлее, будто из за тугой тучи выкатилось вечернее солнышко. Должно быть, Глыбе все же удалось подпалить корабли, коли густая ночь разом превратилась в предзакатные сумерки, когда глаза еще могут узнавать лица за несколько метров.

Вот мы уже под башней. Под ее сводами нам не помогают стрелы Невула, Мадхукара и других лучников, но и врагов тут осталось немного. Треск от разбиваемых тараном ворот стоит просто оглушительный. Жуткий оскал залитого чужой кровью Джари пугает куршей не меньше его смертоносных клинков, от араба шарахаются врассыпную и попадают под работу лезвия датского боевого топора.

Сильный удар по затылочной части шлема, отчетливый железный "дзеньк" в моих ушах заглушает голос боевого рога по ту сторону крепости. Я понимаю, что ворота еще постоят, пока держатся упертые в мороженую землю порные бревна и если никто не будет мешать им держаться…

Твою мать! Что это он творит, сукин сын?!

— Эй, куда?! — ору, принимая на плоскость меча чужой клинок и машинально лупя в ответ. Я не могу вспомнить имени старого Сологубова дружинника. Не могу и все тут…

— Стоять! Стоять, падлаааа!!!

Сильный удар сбоку в плечо разваливает кольчугу вместе с мясом. Меня отбросило к стене. Следующий удар взрезает штаны на лежке, задевает плоть. Я делаю нырок под бьющую руку, одновременно коля в живот настырного курша, выдергиваю из пробитой утробы меч и бросаюсь к воротам. Боец из десятка Сологуба уже успел повалить одно упертое в створки бревно и вознамерился убрать второе, подсев под него плечом. Я хватаю его за локоть, разворачиваю к себе.

— Чего творишь?! Жить надоело?!

Харя у него перекошена, разрезанная щека в крови. Из рук вырывается и падает в снег один конец вынутого из скобы запорного бруса, почти сразу же сильный удар извне настежь распахивает левую воротину Я успеваю увернуться от тяжелой створки, но самым краем меня вскользь задевает по шлему. Оглушенный я падаю сбоку от ворот, ударяюсь о бревна стены и замутненным взором наблюдаю как вереница огромных всадников затекает внутрь крепости.

Из под сени надвратной башни на простор лодейного двора вырвался боевой клич полочан — рявкающий собачий лай. Раздалась громовая команда:

— Полоцкие, в сторону!!! Оружие вниз!

Кони грудью ударяют в ряды куршей, сбивают с ног, топчут копытами, рвут зубами. Всадники умело работают копьями и мечами, роняют на неприятельские головы тяжелые булавы. Прошло совсем немного времени и весь лодейный двор заполняют вооруженные до зубов конные в остроконечных, хвостатых шлемах, тесня дерущихся пеших к стенам крепости. Перекрывая человеческие крики и конское ржание, низко и протяжно вострубил сигнал рога.