— Я одному развалила башку! — злорадно объявила Млада, после того как мы вдосталь наобнимались и нацеловались, — Вот этому! — она указала на лежащий у землянки труп то ли курша, то ли земигола с глубоким кровавым пробором в шевелюре и счастливо улыбнулась.

— Чем это ты его?

— Вот этим, — Млада указала на валяющийся неподалеку небольшой плотницкий топорик.

Топор хоть и относительно маленький, с короткой гнутой ручкой, но все равно — топор, его копной волос не остановить.

— Ты у меня большая умница, — похвалил я и прижал к себе трясущуюся от возбуждения девушку. Это у нее нервное, я вспомнил свое состояние когда впервые убил человека колюще-режущим оружием: руки-ноги дрожат, в голове туман… Пройдет, главное, чтобы будущий Андреич в ее чреве не принял мамкин стресс близко к сердцу.

Я наконец-то избавился от всего железа, что таскал на себе последние сутки. Надел свой удлиненный полушубок с лисим воротом и сразу почувствовал себя отдохнувшим и почти здоровым.

До конца дня собирали павших, предварительно сняв с тел все, что имело хоть какую-то ценность для живых. Полоцких, у которых могли оставаться родственники не раздевали, родные с ними сами разберутся. Раненых собрали в землянке, где их обихаживали Млада с Карьей и другими женщинами, знающими маломальский толк во врачевании. Мою ногу перевязали, остановив кровотечение, дали похлебать горячего куриного бульона.

После полудня в крепостицу завились Ольдар с Дроздом, в сопровождении Гольца и десятка дружинников. Чинно поприветствовали Владимира с Добрыней, поздравили нас с победой и принялись восстанавливать картину произошедшего здесь боя. Следственная бригада, ни дать ни взять, ходили, смотрели, считали, разве что в протокол не заносили.

Владимир оказался ни кем иным как отпрыском Великого князя киевского Святослава Игоревича. Старшим или младшим я так и не понял, понял одно — "нарисовал" его Святослав на стороне, поимев тайную связь с ключницей своей мамы Великой княгини Ольги. Незаконный сынок получился у Святослава и девки-холопки Малушки. Любовь зла, как говориться. Тем не менее, Святослав Владимира считал вполне себе равным с другими своими сынами Ярополком и Олегом и даже жаловал наряду с ними целое княжество. Правда, одногодку Владимира Ярополку досталось самое большое и богатое Киевское, Олегу как младшему — лесное древлянское, а Володе перепало княжить в буйном и непослушном Новгороде, тем более, что сами новгородцы просили Святослава дать им настоящего князя взамен опостылевших киевских посадников. Таким вот образом рассадив сынов по княжеским столам, Святослав снова навострил лыжи в теплую страну Болгарию, чтобы окончательно там закрепиться.