До судебного поединка осталось менее четырех часов.

Глава двадцать девятая

Глава двадцать девятая

Корчма только-только просыпалась, когда я отдернул полог из цельных медвежьих полстей наскоро прилаженных взамен исковерканных дверей. Люди спали вповалку на столах и на лавках, кое кто из данов дрых прямо на студеном полу, подложив под себя отрезы звериных шкур. На ногах был один Эйнар. Устроившись возле очага, Большеухий хлебал что-то из глиняной кринки, захрустывал питие сырым поросячьим хрящем.

— Хорошие были двери, крепкие, — как бы про между прочим положительно оценил качество работы местных плотников матерый дан. — Надо бы новые сделать такие же.

Не хотелось мне гадать чья рука из Эйнарова хирда возле этих дверей насквозь продырявила копьем Мороза. Попозже все одно узнаю, но не сегодня. Сегодня мне надо живым остаться.

— Сделаем, — говорю, — лучше прежних.

Первым делом я собирался хорошенько подкрепиться, а то как-то пустовато в брюхе. Уже через четверть часа на поварне вовсю стряпали девчонки, подняв в воздух дурманящие запахи готовящейся еды и спустя совсем немного времени за составным столом посреди корчмы заняли места более двух десятков героев переживших осаду и штурм лодейного двора. Длина стола позволяла сидеть не в тесноте, при этом Эйнар расположился напротив меня, а дюжина его данов перемешалась с остатками наших с Сологубом десятков.

Пока я отсутствовал, Невул раздобыл где-то баранью тушу, освежевал на дворе и приволок разделанные ломти мяса к очагу.

— Я попросил, чтобы куски на огне долго не держали, — заявил Эйнар. — Так в мясе сохраняются нужные для мужчины соки.

Об открытии корчмы для посетителей вопроса не стояло. Слишком свежи затертые на полу пятна крови из груди Мороза и память о погибших друзьях. Да и какие тут посетители, когда кругом разруха, людям не до разносолов, а в самом заведении настоящее общежитие, в одной из комнат лежит раненый Яромир, по всем углам кучи трофейного шмотья и оружия, воняет как в конюшне.

Как это ни смешно, но обучать Мадхукара разуметь великий и могучий русский язык взялся Торельф сам понимающий нашу речь с пятое на десятое. Должно быть в молодом дане задолго до Макаренко внезапно проснулась тяга к педагогике и лингвистике. Шефство над ними взял Джари. Так и тусовались второй день везде втроем как лебедь рак и щука. Я поначалу даже испугался как бы эти ребята какой-нибудь новый, понятный только им язык не придумали, но потом забил, уловив зачатки осознанных изречений из уст индуса.

— Минай выставит херсира, — авторитетно озвучил общую мысль сидящий справа от меня Стеген, когда за общим столом я рассказал как прошла моя встреча с Рогволдом. — Эта крыса сам драться ни за что не станет.