Я уже и сам допер до этого умозаключения. Вот что за дурацкий обычай! Понятно, что князь не дипломированный юрист, но он все таки "верховный судья" в своем княжестве. Должен же как-то регулировать подобные вопросы без не совсем честного кровопускания. В итоге даже если человек трижды прав, но не умеет сносно драться, значит он умрет неправым и все будут уверены, что так решили боги? Вот поэтому и выставляют вместо себя того кто драться умеет получше… Ерунда какая-то, а не божий суд.

— Ты знаешь его, Эйнар? — спросил я на всякий случай и подробно описал залетного херсира.

— Старлугссона? Нет, пожалуй, — подумав, ответил Большеухий. — В Норвегии полно всякого сброда, всех не упомнишь.

Хреново. Противника мало знать в лицо, особенно незнакомого. Причин не доверять Эйнару у меня не нашлось. Он и за столом выглядел ниже всех, словно среди здоровенных в своем большинстве мужиков затесался подросток с непомерно широкими плечами. Зато сила авторитета в хирде непререкаемая.

— Я его знаю, — заявил один из бойцов Эйнара, немолодой, плечистый дан по имени Сьедульф Скользкая Щетина. — Два года назад видел его в Бирке. Помнишь, Эйнар, ты посылал меня продать десяток трэлей и дюжину мечей? Он опасен. Биться предпочитает двумя топорами или копьем. Не каждый знает как противостоять такому выбору оружия. На моих глазах Старлуг на суде поочередно разделался с двумя неплохими воинами и я не знаю так же ли ты неплох как те двое.

Кто-то из данов, кажется, худой как бамбук Бреруд скептически хмыкнул, а совсем юный, худобородый хирдман Алафьен так и вовсе заржал во всю глотку, видимо, обнаружив в словах Щетины нечто смешное.

— Старлуг Старлугссон прикончит тебя, зря ты согласился на хольмганг, рус, — громко хлопнув деревянной кружкой по столешнице, воскликнул Алафьен. — Ты ранен, он загоняет тебя как косатка тюленя!

Я поморщился. Ну и наглецы эти даны! Жрут, пьют в моей корчме как в своей, похотливо глазеют на девчонок, распоряжаются по хозяйски, еще и нахамить норовят. Нет, я, действительно, признателен им за неоценимую помощь, но по итогам дележки добычи даны в накладе не остались. Несомненно, такой матерый вожак как Большие Уши умеет держать свою кодлу в узде, но вот насчет его дальнейших планов сплошной туман.

По нашему все они болтали бегло, за исключением вечно угрюмого и всю дорогу молчащего Грайна. Именно Грайн, а не Эйнар осуществлял распределение причитающейся данам взятой в бою добычи между хирдманами и я, уже было подумавший, что Грайн немой, впервые услышал из его уст человеческую речь, когда он резко осадил все того же Алафьена, вздумавшего что-то выяснять. Факт знания данами чужого языка наводил всего на одну мысль — топчет эта ватажка Русь-матушку довольно продолжительное время, ну или очень часто наведывается с вполне определенной целью заработать бабла тем или иным способом.