Внутри меня все зашлось от боли, затрепетал каждый нерв, вскипела каждая жилка, но сильнее телесных мук терзает осознание непоправимого.

— Валерка! — кричу изо всех сил. — Валерка, это же я, Андрюха! Прости-и-и…

Откуда он здесь взялся?! Где Старлуг? Я задыхаюсь болью, но продолжаю орать как безумный, не сводя взгляда с правого Валеркиного глаза с торчащим из него кривым окончанием ножа.

Валерка в облике урмана молча улыбнулся, странно скривился и нацелил копье в мое горло.

— Брат, не убивай! — выдавил я, даже не подняв рук для защиты.

Железко копья пробило мягкие ткани гортани и с глухим стуком встретилось с шейными позвонками. Я с удивлением взирал на гладко отполированное руками древко, протянувшееся почти вертикально от меня к Валерке. Время остановилось, замер окружающий меня мир, я ждал что будет дальше и пытался понять почему до сих пор не умер.

— Сейчас очнется, — сказал Валерка чужим голосом и подмигнул уцелевшим глазом. Лицо его пошло крупной рябью, поплыло и растаяло, оставив поверх туловища урмана темное пятно.

Я открыл глаза и уткнулся взором в низкий скат незнакомого жилища. Быстро привыкнув к полумраку, я оторвал затылок от мягкого ложа в попытке обозреть окружающую обстановку. Успел заметить теплящийся очаг как единственный источник света в помещении без единого окна, низкий, толстоногий стол и пару одинаковых сундуков в углу. Продолжить визуальное исследование мне помешал легкий шорох, с которым на меня из полумрака надвинулась выдубленная солнцем незнакомая физиономию в обрамлении песочного цвета волосья. Нос картохой, глаза маленькие, умные.

— Хлебай!

Литровая деревянная емкость ткнулась под нос. Голос ласковый, но твердый как у лечащего врача в платной палате.

— Ты кто? — говорю, не спеша исполнять повеление и пить пахнущее вареным мясом и пряностями содержимое посудины.

— Я то?

— Ты то.

— Зар я. Веденей меня попросил.

Я бессильно откинул голову на продавленный валик подушки. Какой еще Веденей? Какой, к хренам, Зар? Где Валерка?

— Ты попей, попей, силенок прибудет.

Я пришел к выводу, что угрозы для моего организма этот дядя не представляет и что смочить иссохшее горло было бы вовсе неплохо. Преодолев немочь, я приподнялся на локтях и послушно сделал несколько глотков пахучей бурды — смеси наваристого бульона с протертым мясом и травами.

— Все допивай, — Зар сделал попытку насильно влить в меня еще полчаши.

— Иди в жопу, Зар, — от души посоветовал я. — Не лезет больше. Потом.

Я снова принял позу покойника, с интересом наблюдая как приятно приживается в утробе живительный бульон. В голове бродили ошметки давешнего сна.