Время действия: тринадцатое февраля

Место действия: исправительное учреждение «Анян».

— Зачем тебе понадобился скандал? — со строгим выражением лица спрашивает меня НаБом.

Праздники закончились и начальница, возможно для сохранения лица, а может из каких других соображений, сделав паузу продолжительностью в день, сегодня вызвала к себе «на ковёр». Пожимаю плечами в ответ на её вопрос и говорю:

— Были основания.

— Какие? Месть?

«Мужчина, неспособный на месть, это недоразумение, а не мужчина», — неожиданно вспоминается прочитанная где-то фраза, но, понятное дело, — «не озвучиваю».

— Нет. Я решила помочь себе. Триста тысяч подписей о моём помиловании находятся у президента страны. Для скорейшего и положительного решения вопроса нужен толчок. Им и стал рассказ о моём творческом пути.

НаБом скептически хмыкает.

— Думаешь, президент теперь подпишет указ о помиловании?

— А куда ей деваться? Я не маньяк, кровь младенцев не пила. Наоборот, — пролила свою, защищая Родину от врагов. Имею боевую награду «За ранение», которую не смогли отобрать, лишив всего прочего. Это неоспоримое достижение. Заработала стране две мировые награды, которых в Корее отродясь не было. Тоже, согласитесь, бесспорный результат. А против этого — идиотское обвинение несовершеннолетней школьницы в дезертирстве и срок в пять лет каторги. Я уже не говорю про всю цепочку событий, которые этому предшествовали. Думаю, госпоже Пак ГынХе проще выпустить меня с условием, что я об этом больше нигде не упоминаю, чем разбираться в публичном информационном пространстве с моими исками.

— И ты на это согласна? — прищуривается начальница, оценивающе меня разглядывая.

— Пусть просит. Посмотрим.

— «Посмотрим»? — удивляется НаБом. — А если она не станет «просить»? Станешь сидеть пять лет?