Короткая летняя ночь прошла незаметно, и светлое росное утро застало меня у входа в штаб армии. Я сидел в кабине, смотрел в окно на бриллиантовые капли росы на листьях крапивы и ждал начальника артиллерии, комбрига Рослякова. На наше счастье, он появился одним из первых, и я сразу же подступил к нему с заявкой на смену артвооружения. Судя по его выражению лица, он с удовольствием бы меня даже не расстрелял, а лично четвертовал за то разорение, которое я ему учинил. Но против резолюции командарма не попрёшь, и через два часа вместо нашей разношёрстной потрёпанной в боях батареи во дворе конюшни разместился табунок новых орудий: шесть трёхдюймовок, две сорокапятки и две зенитки. Лейтенант Строгов чуть ли не обнюхал каждую пушку, а потом вместе с Пилипенко и Сергеевым на двух Мерседесах поспешил в артуправление за недостающим личным составом. Сашка с отделением из первого взвода с кипой бумажек на четырёх грузовиках мотался по разным складам, получая боеприпасы. Миронович таскался хвостом за начальником автотранспортной службы, решая свои автомобильные проблемы. Ну, а Дед спокойно и въедливо доставал у начальника тыла разное необходимое в хозяйстве имущество.

Неотвратимо приближался полдень. Не видя конца и края деловой суете, я решил её закончить волевым усилием. В час пополудни наша немаленькая колонна начала вытягиваться на Минское шоссе. До вечера нам предстояло отмахать полторы сотни километров. Поскольку тащить пушки быстрее 35 км/ч не разрешалось, я рассчитывал добраться до Красного часам к шести. Но для войны простая арифметика никак не подходит. Затык произошёл из-за жутких пробок на перекрёстках в пригородах Минска. Не знаю, то ли войска перемещались по своим планам, то ли вследствие моего ночного разговора с генералами, но, даже с пробивной бумагой из штаба армии с подписями и печатями, мы потеряли в заторах больше часа. Зато после Минска дорога на Радошковичи порадовала свободой, и около семи вечера мы миновали Красное и дотащились до места.

Перед нами открылось продуваемое всеми ветрами пространство большого треугольного пойменного луга между речкой Уша и её притоком Писаревкой. В основании этого треугольника с запада на восток, из Молодечно в Минск тянулось широкое шоссе. Место позволяло нам быстро и свободно маневрировать, а значит именно здесь мы и подождём немецкую дивизию.

Сразу за городом, перед главным мостом через реку батарея Строгова свернула с шоссе на грунтовку, протянувшуюся между кромкой леса и берегом. Здесь на опушке мы и решили поставить орудия, поскольку сама река Уша была прекрасным естественным препятствием для противника. А главное, с возвышенного берега намеченный для засады участок шоссе простреливался на всём его протяжении. Пушкари сразу начали окапываться, сооружать капониры, а два отделения второго взвода взялись энергично рыть окопы и шесать пулемётных ячеек перед батареей вдоль кромки берега. Старшина Прокопенко со своими «бронированными» сорокапятками, двумя новыми зенитками и отделением бойцов с тремя пулемётами проехал по той же дороге на полверсты дальше до небольшого, но крепкого моста недалеко от впадения Писаревки в Ушу. Там предстояло оборудовать позицию для правого заслона. К тому же оттуда полностью простреливалась грунтовая дорога, проходящая по той стороне речки. Пара наших «бронированных» зениток вместе с отделением бойцов из первого взвода и тремя пулемётами расположилась в центре обороны по обе стороны городского моста на Минском шоссе. Слева от шоссе два отделения первого взвода с шестью пулемётами строили узел обороны у левого моста через Писаревку. Там начали окапываться обе новые сорокапятки, «бронированные» ДШК и миномёты. От того крепкого моста хорошо накатанная грунтовка, дальше тянулась по лугу в ста метрах параллельно шоссе. Танк разместился на той левой грунтовке среди нескольких ветхих заброшенных хибар грустного вида. Оттуда простреливалось всё шоссе и левый сектор. Оба сапёра с приданными помощниками немедленно принялись минировать подъезды к крайним мостам. В целом наш заслон походил на рыболовную сеть, в которую должна была «заплыть» танковая дивизия. Подгоняемые прошлым опытом, все бойцы трудились не покладая рук и к ночи в основном работы закончили.