Сгустились вечерние тени. В тихих сумерках тут и там происходило какое-то движение. Кто-то достраивал окоп и налаживал маскировку, кто-то в который раз проверял оружие, кто-то снаряжал боеприпасы и протирал от смазки снаряды, а кто-то спешил прихватить пять-шесть часов сна, устроившись на плащ-накидке под тёплой шинелью. Но никто не развёл ни одного костерка, прекрасно понимая, что этого делать нельзя.

На землю опустилась тёплая летняя ночь, лёгким туманным пухом окутавшая пойму реки. Пустующий кирпичный дом, в котором я устроил свой НП, погрузился в тишину, лишь потрескивали залетающие в огонь мотыльки, да настырно скрипел одинокий сверчок. Глаза замутились от усталости, а я всё продолжал терзать карту, снова и снова прокручивая в голове план предстоящего боя, и копаясь в своих сомнениях. В наших силах и возможностях я был уверен, но завтра на нас опять навалится огромная масса немецкого железа и ненависти. Успех или неуспех полностью зависел о того, как сложится начало схватки, где, как и какими силами атакуют немцы и от многих иных больших и малых обстоятельств. Я, конечно, бодрился, однако в целом ситуация оптимизма не внушала. В конце концов, Ванька с Алёшкой резонно обозвали меня «самоедом» и чуть ли не силой уложили спать. Но и ворочаясь на жёсткой лавке, я долго не мог прогнать навязчивые мысли, и, едва забылся, как меня растолкали. Снаружи занимался рассвет 6 июля 1941 года.

По-быстрому приведя себя в порядок, я вооружился биноклем и занял место у чердачного окошка, из которого просматривалось всё будущее поле боя. После утренних процедур всё ротное управление заняло боевые места, взяв на прицел городской мост. Окошко слева занял со своей снайперкой Сергей Мирошниченко, Федя Сидорчук предпочёл устроиться в чердачном окне на свежем воздухе. В глубине помещения колдовал над рацией связист Арсентьев Борис, заменивший погибшего Курянина. Мои вестовые Баля и Иванов встали с винтовками к крайним окнам, а оба сапёра-апостола поставили пулемёты в оконных проёмах этажом ниже. Сашка ещё вчера отправился на левый фланг и заодно обещал присмотреть за новыми расчётами сорокапяток. Все грузовики отошли в тыл, лишь штабной Мерседес одиноко торчал на заднем дворе неподалёку от упрямо дымящей кухни, во главе с Дедом, возле которого вертелся Пашка.

— Борис, общую связь.

— Есть связь.

— Внимание всем. Здесь командир. Доложить о готовности.

— Первый взвод. Ситников. Левый фланг и мост. Все на местах. К бою готовы.

— Второй взвод. Сурин. Правый фланг и фас. Взвод к бою готов.