Хотя солнце только взошло, но уже немилосердно палило, оно было повсюду и проникало везде, даже под броню БТРа. Почему-то холмы Волыни казались мне другой планетой. Вдоль грунтовой дороги, по которой мы медленно и осторожно двигались на юго-восток от расположения нашего дивизиона, лежали большие желтые куски глины которые уже были раскалены солнечным зноем. Слева и справа раскинулось поле, на котором колосилась рожь, ветерок красиво перекатывал по полю широкие желтые-зеленые волны... Даже мне, неискушенному в сельском хозяйстве, было понятно — зреет прекрасный урожай!
Тот же ветерок неспешно сносил в сторону пыль от колес БТРа. У самых лиц солдат летала и норовила попасть в глаза и уши разная мошкара. По краям дороги росли пыльные кусты и невысокие деревья с пожухлыми от солнца листиками.
Я был в легком камуфляжном комбинезоне с засученными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами, под ним была голубая казенная майка, а на голове ровно сидела выгоревшая пилотка, позыченная у одного из солдат с красной звездой.
Броник, двигался по грунтовке, унося всех нас, в неизвестное будущее. И ощущение этой неизвестности было настолько сильным, что, спустя короткое время, лично я перестал бояться ее. Судя по всему и мои солдаты тоже. Им было легко. Недавняя гражданская жизнь с её устремлениями, трудами, планами, надеждами осталась где-то там. Сейчас их будущее менялось с каждым оборотом колес бронемашины, раскаленных солнцем и оставляющих за собой клубы желтой глиняной пыли.
Из этих философских рассуждений меня вывел голос одного из солдат: — Коля, плесни воды, а? Я флягу помял, все вытекло. — Попросил своего друга ефрейтор в выцветшем камуфляже, чье имя было Кирилл.
Блин! Наверное плавный ход машины опять мои мозги свернул на воспоминания, в этот раз вспомнился вышедший недавно документальный сериал "Неизвестная война", комментируемый Лановым, который рассказывал, что на захваченных в первые дни войны территориях урожай полностью достался немцам. Что-то меня унесло от философских мыслей. А и правда, колосья на поле устало клонились к земле, и между ними была видна пурпурная от рождения куколь, которая уже потускнела от недостатка влаги. Это мне, еще в детстве, рассказывала бабуля. Васильки у дороги тоже выцвели и побелели, и только у самого леса воздух все еще был не сух, и пах травами. Там у опушки, пестрые бабочки и стрекозы перелетали с цветка на цветок. Невдалеке из ржи взмыл ввысь жаворонок, он недолго парил в воздухе, а затем камнем падал на землю, и снова взлетал и снова падал... На одной из регулярных остановок с обязательным глушением моторов БТР, с удивлением понял что, наступила тишина, какая обычно бывает только в очень жаркие и душные дни, когда все живое замирает. Подняв взгляд на ясное небо, в голове рикошетом пронеслась философская мысль: «Почему оно безучастно смотрит на то, что творится здесь внизу...»?