Юрий смеётся и смотрит дальше. А девочки что-то начинают подозревать. Я иду к Алисе.

- Селезнёва, на выход! - И мы идём к синтезатору. Я ей вполголоса напеваю мелодию.

- Юко! Кам хиер! – Зовёт японку Алиса. Та подходит, и они вместе начинают пиликать на синтезаторах. Юрий силится понять, что получится, но пока тщетно.

Наконец, через полчаса, полилась мелодия. Маша вскинула голову. По её глазам и открытому рту видно, что она уже поняла, какую песню я буду петь.

Она наводит на меня голофон. В кадре Алиса и Юко с синтезаторами. Я стою чуть сбоку и объявляю:

-Всем, прошедшим через детские дома, посвящается!

Алиса удивлённо вскидывает брови, но продолжает играть. У Жени вытягивается лицо. Юрий перестаёт улыбаться и серьёзно смотрит на меня, а я начинаю петь:

- Я начал жизнь в трущобах городских…

https://www.youtube.com/watch?v=gNCMMn4E6CA

Сон Ён и Лиса почувствовали, что происходит что-то серьёзное, Юко занята музыкой и пока не смотрит на Женю, которая плачет уже навзрыд. Алиса играет, но слёзы тоже катятся у неё из глаз, хотя она ещё держится…

Юра тоже смахивает слезу, но продолжает снимать. У меня голос, конечно, не тот, что у Алисы или у Жени, но песни, где нет переходов на высокие ноты, я пою нормально. А здесь, как раз, монотонный мотив.

Я просто не рассчитала воздействие слов на местных. Тут нет этого фильма, которому на нашей Земле уже шестьдесят лет.

Проблемы беспризорников и детских домов стараются не поднимать ни пресса, ни власти ни в одной стране этого мира.

Правда, в реальности, это песня на португальском языке, о выходе в море рыбаков. Она звучит так:

Моя жангада уплывает вдаль.

Судьба моя, ты так трудна!

Я верю - скроется на дне печаль,

Но я боюсь - всплывет со дна