- Мы нормально, а вот девочки пострадали, все в госпитале. Много погибших фанатов, полицейских…

- Да, я видел репортаж.

- Сиди дома и никуда не выходи два –три дня. Кругом солдаты. Ещё примут за бандита, сразу расстреляют.

- Хорошо, нуна!

Прошло уже два часа. Звоню в госпиталь. Представляюсь. Регистраторша соединяет меня с директором госпиталя. Он сообщает, что с Юко, Сон Ён и Алисой всё будет в порядке. Они будут выписаны через две недели. Селезнёвой повезло – корни волос не пострадали, и её пышная грива вновь отрастёт. Ей заменили на двух участках обгоревшую кожу, которая восстановится к концу мая.

А вот с Женей пока неясно. Она в коме, но врачи надеются, что она очнётся – приборы показывают, что мозг её функционирует, но что-то мешает прийти девушке в сознание. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Глава 39

Глава 39

Три дня мы не выходили из офиса – армия и полиция выявляла и ликвидировала оставшихся предателей. Мы же сидели, смотрели телевизор и переговаривались с близкими по голофону.

Пока мы сидели в студии, на фронте положение резко поменялось. Совместный удар Японии, США и России по Кванджу, атака китайских войск границы Северной Кореи и налёт стратегической авиации американцев и русских на Пхеньян, заставил руководство этой страны пойти на переговоры после отвода своих войск от границы с Южной Кореей на пятьдесят километров.

«Трёхдневная война», как потом назвали этот период журналисты, окончилась.

Всё это разрядило обстановку. Сеул возвращался к нормальной жизни. Теперь надо было выполнять ранее озвученные обязательства перед родственниками погибших у нашего офиса фанатов, полицейских, охранников и журналистов.

Из-за сложной ситуации в городе все тела лежали в морге, поэтому родственники не имели возможность обустроить мёртвых. По корейским законам, с ними можно было прощаться на третий, пятый, седьмой или девятый дни.

Я обзвонила всех родственников погибших, потратив на это весь день. Так как похороны должны были быть произведены за счёт нашего агентства, то, проконсультировавшись со знающими людьми, мы решили похоронить всех в один день. Для этого был арендован большой зал, куда доставили девяносто один гроб, а потом привезли тела и уложили в них погибших. Сверху трупы были по корейскому обычаю закрыты белой простынёй. Около каждого гроба стоял портрет с фотографией погибшего (их переслали нам родственники усопших), и укреплёнными на углу каждой фотографии белой и чёрной полоской из дорогой материи.

Рядом с каждым гробом стоял «менчжон» - родовое (клановое) знамя погибшего из красного материала размерами 2 Х 0,7 метра. На нём был а написана фамилия и имя погибшего и «пон» (клан), к которому этот кореец или кореянка принадлежали.