Пятно.

Черное на черном, но будто… будто провал? В силе? В самой ткани мира.

- Молодец! – голос Карраго слаб. – А теперь… фиксируй, ставь метку и выходи. Не резко… давай, возвращай границу.

Зачем?

Разве нужна она? Как можно добровольно…

- Давай! – рявкает Карраго, и Винченцо практически выбрасывает из того состояния, в котором он находился. Он вдруг осознает себя, стоящим посреди комнаты, согнувшимся в три погибели.

Едва дышащим.

Рука, которой он оперся на стол, дрожит мелко и часто.

И рядом, не позволяя упасть, стоит Дикарь. Его руки крепко держат Винченцо. И хорошо… хорошо… но в нем все равно что-то неправильно.

Категорически.

Что?

Потом…

Изо рта, кажется, тянутся нити слюны, Винченцо пытается их сглотнуть, но выходит слабо.

- Метка… - Карраго поворачивается к дверям.

Что это вообще было и почему…

- Нет, ты… ты не ошибся? – Карраго поднимает рывком и заглядывает в глаза, а потом отвешивает пощечину. – Давай, соберись. Не заставляй меня жалеть, что связался с тобой…

- Ты… ты меня использовал.

Слабость.

Знакомая такая.

Оглушающая.