— Как здоровье вашей младшей дочери, уважаемая ДжеМин? — начинает разговор с вопросов адвокат, ответив на вежливые приветствия мамы и СунОк. — Вам удалось её увидеть? Вы получили разрешение на свидание?
— Да, господин адвокат, получила. Спасибо, что помогли правильно оформить документы. В администрации «Анян», как только их увидели, сразу дали согласие и выписали пропуск на ежедневные посещения на семь дней.
— ЮнМи моя клиентка и я делаю для неё максимум возможного. Так каково состояние вашей дочери, госпожа ДжеМин? Вы беседовали с медиками?
— Да, я говорила с лечащим врачом ЮнМи. Он сказал, что «состояние больной пока без изменений».
— Значит, она по-прежнему в коме?
— К несчастью, да.
— Это выглядит настораживающе. Ваша дочь, на мой взгляд, достаточно долго находится в больнице, но улучшения её самочувствия не происходит. Врач что-нибудь говорил о методах лечения, которые он использует?
— Конкретно он ничего не объяснял. Сказал только, что ЮнМи было введено сильное лекарство, которое должно было заставить очнуться. Но, её организм никак не отреагировал на препарат.
— Вот как… — кивает адвокат и на мгновение задумывается, видимо над тем, как вести разговор дальше.
— Госпожа ДжеМин, госпожа СунОк, — говорит он, приняв решение. — Я пригласил вас обсудить юридические шаги, которые намереваюсь предпринять, но которые могут показаться сомнительными…
— О, господин адвокат…
— Пожалуйста, прошу вас выслушать меня не перебивая. Предупреждаю: то, о чём я скажу с высокой вероятностью будет для вас неприятно. Но, тем не менее. Итак, ДжеМин-сии… Я провёл анализ событий, случившихся с вашей дочерью за последние несколько дней. И пришёл к заключению о том, что сейчас, как иногда говорят в зарубежных фильмах, открывается окно возможности для принятия президентом положительного решения об освобождении вашей дочери. Чтобы его не упустить, вам следует срочно обратиться к главе государства с просьбой о помиловании ЮнМи…
— Но ведь мы собрали триста тысяч подписей под прошением о помиловании! — не удержавшись, перебивает мужчину СунОк. — Зачем ещё документы?
— Молодая госпожа, если бы вы выполнили мою просьбу не перебивать, то вы бы это поняли из моего рассказа, — недовольно отвечает тот.
— Прошу прощения, за свою несдержанность, — порозовев от смущения извиняется девушка. — Впредь я буду внимательнее следить за своими эмоциями.
Адвокат кивает, показывая, что инцидент исчерпан.
— Согласно действующему законодательству, — продолжает он прерванное объяснение, — ходатайствовать об отмене наказания может либо сам осужденный, либо общественность, представленная какой-нибудь организацией, либо президент самостоятельно принимает такое решение. Но существует ещё один вариант, причём считающийся наиболее действенным из перечисленных, хотя он не регламентирован законом. Это так называемое — «материнское прошение». Пишется оно на имя президента от родных, с просьбой удовлетворить ходатайство дочери или сына. Почему я предлагаю именно это? Дело в том, что в новостном информационном пространстве сейчас распространяется информация о заболевании ЮнМи неизлечимой болезнью. Вы что-нибудь знаете об этом, ДжеМин-сии?