Вернувшись к передней части колонны, мне на пути так удачно встретился мой фактический командир, который, как мы оба понимали, власть надо мной имел сугубо формальную.

— Алексей! — Окликнул его я.

— Саша? Ну как там позади? — С усмешкой спросил опытный сотник.

— Ты не поверишь — замечательно, — Вернул я ему саркастический должок, — Сам обязательно посмотри!

— Ну конечно! Ты по делу? Али так, время скоротать?

— Да уж по делу, — Заверил я его, — Как-то запамятовал спросить. Как считаешь, долго мы вот так идти будем?

— Хм, — Он задумался, — Ну ежели всё хорошо будет — через две седмицы дойдём. Времени мало, так что мнится мне, одной дневкой в седмицу придётся ограничиться. А что, не терпится свеев побить?

— Ага, прям мочи нет, — Хмуро ответил я. Однако Алексей, по всей видимости, заметил мои пессимистические взгляды и как заправский политрук стал внушать мне про непобедимость русской армии.

— Да ты не сомлевайся, мы этих северян быстро назад повернём! — Он угрожающе замахал кулаком.

— Кто "мы", Лёша? — Я впервые обратился к нему разговорным именем, — Здесь тысяч восемь, да потом столько же. Шестнадцать тысяч голов, из которых воинов — от силы пять сотен.

— Так ведь сколько ж народу! — Перебил он меня, — Порубим мы их в капусту!

— Генрих был в Швеции. Он видел и сотни кирасиров и полки пехоты. Мы с ним прикинули — свейский круль в лучшем случае выставил порядка тридцати тысяч своих воинов, — С каждым моим словом лицо Алексея обретало всё больше негодования. Каждый звук словно вбивал гвозди в крышку гроба его уверенности, — Вот скажи мне, Лёша: тебе за всю жизнь с кем воевать приходилось?

— Т-то есть? — С уже почти бледным лицом спросил он.

— Ну, с какими врагами?

— Ну так э… — Он вновь задумался, — я ж до того как в Новгородский полк попал — много где биться успел: с сибирскими татарами, астраханскими, казанскими, конечно. А раз даже с крымскими! — Вновь возгордился он.

— Вот! Ты всю жизнь воюешь с оборванцами из степи у которых дай бог одна дырявая кольчуга на десяток. Они кочевники. У них просто не может быть реально мощной армии, — Я сделал паузу, чтобы мой сотник мог переварить мной сказанное. Говорил я твёрдо, но негромко, дабы не плодить лишних ушей, — Может у татар все конными и выходят. Вот только какой под ними конь? Чаще всего — дохлый меринок. Их много и они слабы. Шведов же, — Я указал рукой в направлении нашего движения, — Много, но они в разы сильнее и крепче татар. Им хватит одной конницы чтобы разбить нас в пух и прах. А конными у них хорошо, если каждый пятый выходит.