— Вот это правильно, товарищ Сушин. Помните, ваш фронт здесь, у станка. Здесь ваша линия обороны, и она не менее важна, чем там, где рвутся снаряды. Наша общая победа куется здесь, вами, товарищ Сушин.

В конце смены устроили небольшой митинг, на котором пришлось выступить. Я хоть и не любитель подобных мероприятий, но толк от них все же есть, особенно сейчас. После речи директора, в которой он призывал всех приложить еще больше сил, оправдать доверие и так далее, выступил я.

— Товарищи! — Я не стал подниматься на ящики, из которых по-быстрому сколотили импровизированную трибуну, тем более что мне с тростью сделать это было не очень удобно. — С фронта поступают жалобы на вашу продукцию. Много жалоб. Просто огромное количество жалоб. Не срабатывают снаряды, изготовленные вами. А каждый не сработавший снаряд — это не только выброшенные впустую деньги и сырье, это еще и уцелевший фашист, не сожженный немецкий танк, который теперь будет поганить своими гусеницами нашу землю. И ладно бы только это, но ведь это еще и убитый тем самым уцелевшим фашистом наш боец, возможно, ваш сын, брат, муж. Это раздавленный погаными фашистскими гусеницами не сожженного танка чей-то дом, а возможно, и хозяева этого дома, их дети. Поэтому каждый бракованный снаряд, не убивший фашистскую мразь, убивает наших бойцов, стариков, детей, женщин.

Помните об этом. Помните и учитесь. Учитесь работать ответственно, без брака. Да, трудно, да, тяжело, но мы обязаны выстоять. Это вопрос жизни и смерти. Я оставлю вам несколько писем с фронта и попрошу вывесить их на доске приказов и объявлений. Здесь пишут о том, что из-за не сработавшего снаряда не была выполнена поставленная задача и погибли наши люди. Читайте эти письма почаще и помните, какова цена малейшей вашей ошибки.

Позднее, уже садясь в машину, посоветовал провожавшему меня директору организовать в пустующем помещении заводского клуба, расположенного в примыкавшем к заводской территории здании, общежитие для тех работников, кто живет далеко от работы. С питанием и нормальными кроватями. Заодно попросил его составить список тех специалистов, которых забрали на фронт и которые необходимы ему на производстве. Попробую организовать их отзыв из действующей армии. К слову сказать, больше жалоб на продукцию конкретно этого завода не поступало.

Не забывал я и работу с конструкторскими бюро. У Архипа Люльки начал вырисовываться вполне работоспособный турбореактивный двигатель. Тут ему здорово помогла наша внешняя разведка. Уж не знаю каким образом, но им удалось не только раздобыть техническую документацию на английский двигатель Power Jets W.2, но и переправить вместе с грузом, поставляемым нам по ленд-лизу, сам двигатель. Работа в КБ у Люльки сразу активизировалась. Теперь у них был рабочий образец, который можно было взять за основу.