Второй шутку явно не понял. Дежурно строго спросил:

— Так что, принимаете?

— А могу отказаться?

— Нет!

— Ну вот вы и ответили на собственный вопрос.

— Спасибо, Николай Игоревич! Я тогда позже забегу, когда он в себя придет, чтобы протокол составить.

— Завтра приходи, с такими травмами к следующему утру только отойдет.

— Хорошо. Только чтобы очнулся! Мне закрывать квартал надо, времени нет ждать.

— Не переживай, прокапаем, будет как новенький.

Раздались удаляющиеся шаги.

«Где я? В больнице? Верно в больнице».

Сквозь колючую боль думать было тяжело. Я попытался позвать врача, но из глотки вырвался лишь хрип. Стало еще больней, будто вместо слов из нутра посыпалось битое стекло.

— Очнулись, голубчик!

Я с трудом открыл глаза, огляделся. Серое помещение, стены выкрашены в зеленую краску, уже в некоторых местах потрескавшуюся. Да, действительно, больница. А вот и сам врач, пожилой уже доктор с кустистыми бровями и выцветшими словно бы присыпанными пеплом глазами.

— Меня зовут Николай Игоревич Нестеров, — представился он. — А вы помните свое имя?

— Сергей… Сергей Геннадьевич Ветрин.

— Уже хорошо, Сереженька. Из собственного многолетнего опыта знаю — если пациент помнит свое имя, значит все с ним будет нормально, на поправку быстро пойдет, — доктор улыбнулся обезоруживающей улыбкой, мягко спросил: — А ты чего, любезный, такие номера выписываешь?

— Я… я случайно, — ответил я, вдруг чувствуя, как щеки заливает стыдливый румянец. — Задумался просто.

— Ну нельзя быть таким рассеянным! — с упреком ответил Нестеров. — В ваши то молодые годы.

«Что? Молодые годы? — удивленно подумал я. — А врач то шутник!».