И сам царевич воодушевился, и ребята на полигоне… А уже каким ошпаренным молодчиком носился Яков Брюс — не пересказать. Он просто не верил своим глазам.

Но и это еще не все, как любил говаривать Леонид Якубович.

Определенный кругозор позволил Алексею шагнуть дальше результатов работы того самого ученого совета 1807 года. Да, военная тематика не была его профилем профессиональных знаний. Особенно историческая плоскость. И он тут опирался только на кругозор и здравый смысл. В этот кругозор входили и музей. Именно там он подглядел всякие конструкции картечей, которые с трудом припомнил. И именно там он как-то видел снаряд с расширяющейся юбкой[8]. Общую идею он тогда не осознал, но запомнил. А тут решил поэкспериментировать. Зачем-то ведь эту штуку делали?

В результате поддоны на картечах получили со стороны порохового заряда «прокладку» в виде невысокого усеченного медного конуса. В обычном состоянии он не выходил за габариты унитарного картуза. Но при выстреле пороховые газы его распирали, и он закрывал зазор между каналом ствола и поддоном. Повышая обтюрацию и, как следствие, начальную скорость картечи на той же навеске пороха. Что «подкинуло» еще где-то по сотне метров к дальности эффективного картечного огня[9]…

Таким относительно нехитрым и неприметным образом получалось существенно поднять эффективность полевой артиллерии. Вряд ли кто-то из европейских наблюдателей придаст особое значение поддонам и контейнерам. Во всяком случае до первой большой кампании, где они раскроются, и то — не факт. Да, это несколько поднимало стоимость выстрела. Копеек на десять-пятнадцать. Но это того стоило…

А потом?

Это не так уж и важно. В конце концов у него в рукаве имелось еще достаточно козырей. Даже для улучшения гладкоствольной артиллерии. Та же шрапнель, а точнее шрапнельная граната.

А так… главное выиграть время.

Время…

Это было самым ценным ресурсом…

[1] Таки́я (араб. تقية‎ — букв. благоразумие, осмотрительность, осторожность‎) — исламский термин, которым обозначается «благоразумное скрывание своей веры», один из руководящих принципов шиизма.

[2] Касоги — один из экзоэтнонимов (внешнее название) предков адыгов. С XIII века он постепенно заменялся экзоэтнонимом «черкесы», каковой и держался до XX века. Лопухины (из которых мать Алексея) — это обрусевший черкесский (адыгский) род, Нарышкины (из которых мать Петра) — обрусевший татарский род. Мать Алексея Михайлович была из литовской шляхты. Мать Михаила Федоровича из обрусевшего рода, пришедшего «из немец» из Пруссии. Мать Филарета (отца Михаила Федоровича) из угасшего к 1704 году рода Горбатых-Шуйских, младшей ветви Шуйских, то есть, московских Рюриковичей.