Пока сил хватило только на них.

Однако в перспективе Алексей хотел еще два создать. Один для опытов с корабельной морской артиллерией, а второй посвятить вопросам живучести корабля. Борьбой там с пожарами, затоплениями и так далее. Включая такую важную тему, как водонепроницаемые перегородки. Но, увы, это было дело будущего.

Петр Алексеевич, воодушевившись железным шпангоутом, решил раскошелиться. И разрешил нанять в Европе хороших технических специалистов. Через Лейбница и под его гарантии. Который, к слову, был не менее вдохновлен этим вопросом. Но пока толковые люди неохотно ехали. А девять из десяти кандидатов Лейбниц отбраковывал, не желая брать за них ответственность…

— Алексей Петрович, — произнес Брюс, когда они подходили к одному из ангаров. И кивнул куда-то в сторону.

Там остановилась большая, массивная карета.

Узнаваемая.

И верно — двери открылись и оттуда вышел Федор Юрьевич. А следом и Василий Голицын.

Подошли.

— День добрый, хотели посмотреть на испытания? — спросил царевич.

— И тебе доброго дня, — кивнул Ромодановский. — Нет, мы по другому делу.

— Опять бунт, что ли?

— Слава богу, нет, — демонстративно перекрестился Голицын. — Новость славная пришла. Мир.

— Какой мир? Где? — не понял Алексей.

— Государь наш в Павлограде подписал мирный договор со шведами. Войне конец. Всей. И нашей и по Европе той, что шла.

— И на каких условиях?

— Все земли и города, что отходили шведам по итогам Столбовского мира, возвращаются России. И Нарва.

— А Выборг?

— Пришлось вернуть. За него Петру отдали Бремен-Ферден.

— Что это? Где это? Бремен… это где-то на западе германских земель?