Все немало удивились, переглянулись, но возражать не стал никто. Роль этой женщины во внутренней политике страны переоценить было очень сложно. Поэтому Яков Брюс, будучи формальным председателем, указал ей на свободное место.

Петр сел рядом с сыном.

Дальше разместился Александр Меншиков, Федор Апраксин, профессор Фарвасон, Михаил Голицын и Борис Шереметьев…

— Ты чего такой хмурый? — спросил царь у сына.

— Отец, Выборг и Колывань — это ворота Невы. Без них, что есть выход из нее в Балтику, что нет. А ты их уступил.

— Вот как? Интересно. А ты ничего не забыл?

— Что?

— Осенью прошлого года что приключилось в Ливонии?

— Как что? Татары увели людей.

— Вот! — назидательно поднял палец Петр. — А зимой опустели и города Ливонии. При этом урожай прошлого года стоптала татарская конница. А в этом году там никто сажать ничего и не думал. Некому.

— Совсем что ли некому?

— Кто не спрятался прошлой осенью от татар и калмыков, тот с зимы стал разбегаться в разные стороны. Не только к нам. Горожане искали еду, обдирая тех немногих крестьян, что остались. Те либо умирали, либо убегали. Потом уже наступал черед горожан. Шведская корона, конечно, пыталась что-то предпринять, но денег на помощь не хватало. Сейчас в Ливонии концы с концами сводят с трудом только Рига и Колывань. Живя на всем привозном. Издалека привозном. Большая часть остальных городов либо совсем пусты, либо довольствуются десятком-других обитателей. И все. Там пустыня. Просто пустыня.

— Совсем?

— Да сынок, да. Совсем. Твоя идея с татарами обернулась местной катастрофой. Хорошо, что мы в Новгороде накопили хорошие запасы провианта. Колывань и Выборг мне приходилось брать на довольствие. Старая Ливония ведь была житницей Швеции. Ригу и Выборг они сейчас из Померании кормят. А в Эстерланде голод. Померании на всех не хватает. Тое более, что обычно еда оттуда отправлялась в старую Швецию.

— Эстерланд это Финляндия?

— Ну эту землю и так называют. Да. Именно там голод. Цены на зерно в Германии и Польше подскочили, особенно для шведов. В казне же Швеции дыра. Покойный Карл не только выгреб оттуда все до донышка, но еще и долгов наделал. Он около миллиона взял в долг. Брал смело. У всех, кто давал. Часть заем внутренний, частью — внешний. Но это мало что меняет. Состоятельные круги, что дали королю денег, контролируют Риксдаг и выступление против них — начало Смуты.

— И что, Карл все потратил?

— Говорят — все. Но это уже не проверить. Сверх того, шведы взяли в долг у французов миллион талеров, чтобы заплатить мне. Я хотел больше из них выбить, но это — предел. Французы уперлись. Так что у них кроме пустой казны еще два миллиона долга. И голод, который, кстати, может распространится шире Эстерланда к весне. Оставлять Колывань и Выборг в этих условиях — безумие.