Спуск по стенке оказался ещё большим безумием, чем подъём. Когда мы, тяжело дыша, спрыгнули на площадку, часы показывали уже три часа ночи. Из темноты тихо вышел Акти и прошептал:

– Лихур не стал дожидаться, когда вы доползёте до земли, и отправился снимать пост охраны. Как у вас дела?

– Нормально. Теперь твой выход, здоровяк, – проговорил Сагни и шутливо хлопнул друга по плечу.

На взлётной площадке открыто стояли два шема, и в глубине ангаров виднелись носы двух других. Акти обежал с виду одинаковые летательные аппараты и уверенно направился к одному из них. Он осторожно нажал на круглую пластинку на фюзеляже и заметно обрадовался, когда опустился входной люк. По аппарели Акти забежал внутрь, следом за ним прошмыгнул Сагни. Я остался снаружи, напряжённо вглядываясь в темноту. Как назло, Лихур куда-то запропастился, и это мне активно не нравилось.

Вскоре шем начал оживать, издавая разные звуки. В нём что-то включалось и шевелилось, начали раскручиваться огромные серебристые диски, расположенные под крыльями и фюзеляжем, которые Лихур во время схватки на берегу Конго назвал инерционными ускорителями. Низкий звук разнёсся в ночной тишине и начал быстро набирать частоту, а вокруг ускорителей появилось свечение. Так! Теперь нас слышат даже глухие и видят слепые. Счёт пошёл на секунды! Невольно от нетерпения я сквозь зубы проговорил вслух:

– Лихур, лихоманка тебя забери, где же тебя носит. Быстрее же. Быстрее!

Дворец и в прилегающие к нему строения окутывала тишина, но я отлично видел общее излучение всей колонии Дану. За какие-то секунды спокойная и сонная сине-зелёная энергия ночного покоя поменялась на тревожную оранжевую с яркими красными всполохами. Вокруг сооружений на площадке тоже появилось алое свечение, а всё пространство над плато начали перечёркивать яркие линии приказов и распоряжений, слившихся в густую тревожную сеть. Всё! Время вышло! И тут из темноты выскочил Лихур.

– Антон! Дело плохо. Вместо одного внутреннего поста оказалось два. Один я тихонько снял, но стражи другого успели поднять шум.

В подтверждение его слов ночь разорвали первые звуки тревоги. Во дворце вспыхнули огни и раздались едва слышные крики и низкий рёв тревожной сирены. Жаль, конечно, что не удалось улизнуть тихо, но теперь это уже не имело значения. Лихур нашёлся, дворец далеко, ворота взлётного комплекса заблокированы. Намного больше меня беспокоили три круглые башенки по углам взлётной площадки, которые медленно развернулись в нашу сторону. Из шема высунулся Сагни и сквозь свист турбин проорал: