— И вообще, такое впечатление, что сейчас лишь рассветает…

— Дамы, идите в жопу, — как можно вежливее ответил Петр, вытащив из кармана телефон и уточнив время, — сейчас, как и было, без нескольких минут три. А если уж к деталям придираться, то два… четырнадцать часов пятьдесят две минуты.

— И тем не менее небо выглядит так, как будто едва рассветает.

— Нас что, молния в бессознанку на полсуток отправила? Наверное из-за этого мы и грома не услышали: просто гром был, но мы его не восприняли.

— Вдесятером сознание потеряли и одновременно очнулись? Такого в принципе быть не может, — высказала Гуля свое профессиональное медицинское мнение.

Саша, выйдя из палатки и оглядевшись, высказался более конкретно:

— Надо валить отсюда, тут наверняка под холмом залежь пирита и молнии от этого сюда лупят. А словить еще одну мне что-то не хочется.

— Всем не хочется, — ответила Гуля, — но ведь до той охотбазы вроде недалеко?

— Минут пять езды… только я что-то машину нашу не наблюдаю, — ответил Петруха.

— Это Пенёк, сволочь такая, машину угнал, кроме него больше некому, — сообщила Светлана. — Только он скорее всего ей на охотбазе и бросил, так что придется нам пешком…

— А это далеко? — спросил Петр, ведь в дороге он всё проспал.

— Около двух километров, — сообщила Света, тыкая пальцами в телефон. — Ну вот, опять на базе вышка накрылась. Валентин Николаевич, вы с опушки озеро видели?

— Видел.

— Значит быстро дойдем. Давайте что ли складываться, на базе есть проводной телефон, так что дозвонимся в город оттуда, раз уж сотовая связь упала. И, наверное, большую часть вещей можно до базы не тащить, мы же, если потребуется, сюда за полчаса вернемся?

Однако последнее Светино предложение народ не поддержал, так как Саша сказал, что если молния лес подожжет, то хрен чего спасти получится. Разве что две упаковки с газировкой тащить не обязательно…

Упаковывались быстро и сосредоточенно, правда, когда Петя выругался сквозь зубы, пытаясь пристроить на плечах двадцатикилограммовую палатку, Саша ее отобрал и запихнул в свой рюкзак, откуда высыпал все остальное:

— Нормальный геологический набор весит тридцать пять-сорок килограммов, так что я знаю как такое таскать, — отметил он, а свои вещи, засунутые в рюкзак жены, он взгромоздил себе на грудь: — но правильно груз носить в двух мешках для равновесия, — добавил он. А Валентин, посмотрев на то, как Света пытается пристроить свое ружье поверх немаленького рюкзака, забрал его себе: — Я к оружию привычный, к тому же сейчас ружье лучше иметь наготове.

— Тогда и патроны возьмите, — Света из какого-то кармана своих экзотических штанов вытащила пригоршню патронов и добавила: — в магазин только три влезает, но у меня и патронов только восемь штук. Импортные к ружью не подходят, а наши только гильзы продают, самим набивать их надо, а я не умею. Эти дед еще набивал…

Ружье Валя тащил все же в руках не из-за потенциальных хищников: в довольно компактном рюкзаке он тащил тяжеленный геологический прибор, которым Саша собирался исследовать холм. И который Саша даже не пытался тащить сам, поскольку он на две части не разбирался, так что ценный груз пришлось тащить «самому сильному члену коллектива». Вообще-то девайс не предполагалось долго и далеко таскать, и Валя лишь порадовался, что геологические умельцы придумали для него очень удобный рюкзак.

В конце концов все нагрузились как ослики — и Света лишь тихонько хихикала про себя, глядя, как Петр тащит, кроме рюкзака и пары сумок, еще и щегольский кожаный «дипломат», смотревшийся здесь крайне неуместно. Но так как все остальные внимания на чемоданчик не обращали и вообще, похоже, считали его вещью, в лесу остро необходимой, девушка старалась свое веселье в открытую все же не проявлять. Да и смеяться было все же несколько трудновато: она, как и Аня, кроме вещей в рюкзаках тащили в напузных сумках «маленькие радиостанции». Совсем маленькие: изделия суровой китайской военной промышленности весили почти по десять килограмм, а прямоугольные железяки ощутимо впивались в тело даже через подложенные под них спальники…

Полтора километра по густому лесу прошли быстро: под огромными елками поросли почти не было и идти по усыпанной опавшей хвое было легко. Но когда все вышли на опушку и увидели стоящие ближе к озеру домики, Света схватила Петю за руку так, что тот едва не выматерился от боли. Но все же опыт «экспедиций» у него уже был, и он лишь поинтересовался:

— Светлана, вам нехорошо? Давайте-ка мне ваш рюкзак…

— Что-то база, мне кажется, выглядела несколько иначе, — заметила Оля.

— Это не база, — слабым голосом сообщила Света, — это Задние Выселки. Я на фотографии её видела.

— А тут телефон есть? — решил уточнить Валя.

— Нет. Задние Выселки сгорели в тридцать четвертом году…

— Я в тридцать четвертый ехать вроде не собирался, — с сомнение в голосе сообщил окружающим Вася.

— Это не тридцать четвертый. Деревня сгорела ранней весной, так что…

— Это мы, возможно, вообще век так в девятнадцатый попали или даже раньше? — попытался пошутить Саша.

Но данный вопрос внезапно пробудил в Светлане краеведа, так что девушка хорошо поставленным голосом пояснила, что деревеньку поставили в восемнадцатом году трое вернувшихся с фронтов солдат, не желающих больше воевать. Ни за красных, ни за белых, ни за мировую революцию и даже за права трудового народа. Но в двадцать втором, после принятия Земельного кодекса, двое деревенских мужиков вместе с семьями куда-то свалили, и в Выселках остался лишь одинокий пасечник, которого власть даже налогами обложить не смогла…

Пока Света рассказывала историю деревеньки, из избы вышел мужик в белой рубашке, поглядел на опушку, где особо выделялась ярко-оранжевая Олина куртка, и снова вернулся в дом.

— Есть мнение, что стоит зайти в деревню и попросить того мужика развеять наши бредни, — высказался Вася, но когда «экспедиторы» подошли к деревушке поближе, давешний мужик вышел из избы, держа в руках винтовку. Правда, вблизи стало видно, что рубашка на самом деле рубашкой не была, и даже белой не была — а была вылинявшей до белизны гимнастеркой. А ружье тоже ружьем не было, и мосинку, как отметил про себя Петр, мужик держал профессионально…

— Эй, вы кто? — хриплым голосом спросил он гостей, с подозрением глядя на Петину кожаную куртку.

— Туристы мы, из Москвы приехали, — ответил Валя.

— Туристы? Это налоговые?

— Нет, мы сами по себе… — начал отвечать Валентин, но его прервала Света:

— Митрофан Данилович? — вдруг обратилась она к мужику.

Мужик внимательно посмотрел на девушку, наморщил лоб:

— Я тебя знаю?

— Нет, я из Боровичей… учительница.

— А, городская… не знаю, — немного расслабился тот. — Мёд, значит, любишь? Но вы, городские, все же бестолковые: рано еще за медом-то, надо в крайнем разу в июле приезжать. Постой, а этот говорит, что из Москвы… а… фроловка у тебя, а я было подумал винтовка. Не налоговый, значит…

— Так и я не за медом, просто гостям пошла природу нашу показывать. И заблудилась… — а затем, что-то видимо придумав, добавила: — А лодку мы потопили.

— Лодку в Устреке брали?

— Нет, в Удино.

— В Удино, говоришь… — пробормотал мужик, явно успокаиваясь: похоже, вопрос он задал лишь для того чтобы выяснить, действительно ли девушка из местных, — тогда оно и понятно, у них все лодки, почитай, гнилые. То-то я гляжу, этот вон вологлый еще весь, — он показал на Валентина, куртка которого еще не до конца просохла. — Просушил бы ты ее сперва у костра, свежо ведь утрами-то.

— Да уж, прохладно тут, не май месяц, — усмехнулся Валя, обрадованный тем, что разговор перешел в мирное русло. Собеседник его даже винтовку свою на плечо перевесил.

— Как же не май? — удивился было мужик, но затем, опять посмотрев на гостей исподлобья, пробормотал: — Ну да, по новому-то, небось, июнь будет. Второе, или третье даже… — он задумался.

Петя, воспользовавшись моментом, поспешил уточнить:

— Митрофан Данилович, а ты хоть какой год нынче, помнишь?

— Год-то двадцать шестой, а ты со мной так не шути: я-то последний раз с людьми всерьез встречался когда осенью мёд продавал. Тут не то что число забудешь…

— Да это я так, пошутил неумно, — поспешил оправдаться Петя. — А вот насчет подсушиться…

— А вы вон в избу идите, — он указал рукой на дом, но не на тот, из которого вышел сам. — Это Степанова изба, он, когда уезжал, просил присмотреть, так что там сейчас все прибрано. А Митяй не просил, — он махнул рукой на третью избу, — там, небось, истлело все… Да, вы, небось, голодные?

— Есть немного, — начал было Саша, но Гуля его прервала: — Но еда у нас есть, сейчас сами сготовим…

— Тогда, если дрова у Степана пожжете, из лесу потом принесите. Я ему обещал, что все хорошо с домом его будет…

Во дворе указанного дома нашлась выложенная из кирпича летняя печка «без верха», а в сенях нашлась к ней и чугунная плита.

— Ну чего, с шашлыка начнем? — Аня явно устала тащить кроме рюкзака еще и две больших упаковки шашлыка в сумках.

— Это без вариантов, холодильников-то здесь нет. Но сначала воды вскипятим в котелке, — наметила планы Гуля, — и, думаю, надо бы этого Митрофана к столу обязательно пригласить.

— И знакомство с предком отметить, — невесело добавил Петя. В «Пятерочке» он, кроме газировки, шашлыка и картошки, приобрел несколько бутылок «Московской»: слышал где-то, что Петрозаводского разлива она лучшая, а тут ее и встретил.