Отряд из трех человек двигался в быстром темпе – здесь уже не было мостков и веревки, и они шли след в след, как утята. В немногих обитаемых коттеджах, мимо которых они проходили, огни не горели: все спят. Данилов взглянул на подсвеченный циферблат часов. Три часа утра.

Им предстояло нести вахту с северной стороны, на чердаке самого высокого из частных домов.

– К чему такая спешка? – спросил Александр, поравнявшись с Физруком. – В такой дубак никто на улицу носа не высунет.

– В том-то и дело, что дубак, – растолковал тот. – Вот они и полезут. Подумают – не захотим жопу морозить.

– А что им тут надо? Копать, что ли, в руинах?

– Может, и копать… – пробормотал Физрук, думая о чем-то своем.

– Подкараулить бы их, сук, – послышался сзади голос Телеги. – А то моду взяли – гулять как по бульвару.

– Ты бы лучше, герой, помолчал, – оборвал его Илья. – А то утащат, и останутся от козлика рожки да ножки.

Данилов вспомнил про стаю голодных собак, от которых он прятался в поезде «Новосибирск – Новокузнецк».

– Что, собаки тут есть? – тронул он за плечо идущего впереди Физрука.

– Собаки? – Тот, похоже, удивился.

– Ну, мне еще в первый день Николаев сказал, что того, кто раньше на моей койке спал, сожрали.

Тут уж засмеялись оба его спутника.

– Э-э… Саня… Это особенные собаки, – наконец заговорил Физрук. – Они на двух ногах ходят. Там, где живет много голодных людей, не может быть собак… Тут даже летучих мышей по чердакам переловили и съели. Тот мужик ночью один вышел, типа покурить. А может, заначку достать. Ну, дали сзади по башке и уволокли. Срезали мякоть и нам подбросили «огрызок». Типа, бойтесь.

Данилов поморщился. Все-таки это был его дом. И слышать такое было вдвойне гадко.

– И все тут теперь такие?..

– Нет, конечно. Но если ты на других нарвешься, тебе от этого легче не будет.

Вскоре они дошли до места.

На чердаке, который правильнее было бы назвать мансардой, стояла небольшая буржуйка, но тонкие стены не давали помещению прогреться как следует.

– Снаружи спирт по-любому замерзнет. Шесть часов? Да мы тут за два в ледовые, бля, скульптуры превратимся… – заныл Телега.