Поэтому устраивать смуту они не хотели. Единственный вариант — ограниченный внутренний переворот, поэтому все наши силы были подняты по тревоге.

Местные уголовники, наши штатные разведорганы, работающие на нелегальном положении, мобильные и стационарные группы технического наблюдения, дворцовая полиция, местная контрразведка и жандармерия, все было направлено на жесткое противодействие любых попыток покушений на русского императора и членов его семьи. И все это стекалось в единый кризисный центр, расположение которого не знал даже я.

Ну и именно сейчас мы должны были наконец-то нанести один из самых ярких и запоминающихся ударов, чтоб у всех пропала иллюзия в собственной неприкасаемости.

Утром, когда к Николаю II на прием заходила толпа «требователей», османскому султану Мехмеду V по линии министерства иностранных дел передали ноту, что стоящий у него на ремонте линкор «Гебен», ну насквозь незаконный и поэтому подлежит аресту и передаче в состав Черноморского флота в виде компенсации на неприятную провокацию. В случае отказа, российская сторона оставляла за собой право для принятия мер, по недопущению впредь подобных провокаций.

Вся Европа и, тем более в той же Османской империи точно были в курсе, что под Севастополем пришельцы что-то строят, причем это что-то, по мнению вполне вменяемых ученых и военных экспертов, особенно после начала массированных ударов нашей авиации в Польше, было очень похоже на взлетно-посадочную полосу для скоростных летательных аппаратов с высокой взлетной и посадочными скоростями. И это вызывало нездоровый ажиотаж, особенно после того, как стало известно, какие меры по охране объекта были приняты. Только дурак не понимал, что тут затевается что-то против Османской империи, причем явно с участием пришельцев. Вероятность сильно отгрести, особенно после глупой попытки без объявления войны напасть на русские порты на побережье Черного моря, была очень высокая. Тем более, после выведения из строя германского линкора и части турецкого флота, Черноморский флот получал неоспоримое преимущество, чем и начал пользоваться. Русские линкоры и броненосцы уже как неделю гуляли в море, накручивая круги недалеко от Босфора, видимо в ожидании какой-то команды.

Султан и его генеральный штаб наблюдали за происходящим и с интересом следили за событиями в Польше и старались хоть как-то просчитать возможные последствия. Поэтому после получения фактического ультиматума султан завис, не зная, что делать и что ожидать, ведь пойти на уступки он не мог, слишком много денег он получил от Германии.