— Что делать будем? — Корсар теребил полуволка за ухом, дожидаясь пока тому это надоест и он недовольно зарычит. Почему-то сталкеру нравилось выводить пса. Но пока Зевс только довольно ёрзал по снегу.

— Ждать. По крайней мере, пока метель не спадет. Но предчувствие у меня поганое, Корс. Очень поганое.

Егерь отряхнул навалившийся на шубу снег, поправил АКСУ на плече. Полуволк выскочил из-под рук Корсара, хвостом примкнул к хозяину.

— Да и у меня не лучше, — после недолгого молчания ответил сталкер, поглаживая рассеченную щеку. — Дерьмовая идея была сюда идти. Послушал этого придурка Граля, чтоб ему пусто было! Теперь нас Беркут всех повесит…

— Не похоже на тебя, Корсар, — отметил Егерь, глядя на хмурое лицо сталкера, — где прошлый азарт?

— Зато ты подозрительно спокоен, — парировал сталкер, — Будто всё идет по плану, как в той песне.

Егерь вздохнул, почувствовал как быстро бьётся сердце. Как на лбу проступает пот. Как руки слегка подрагивают.

— Сейчас бесполезно нервничать, сам знаешь. Пойдем к остальным, надо подготовиться, до того как метель утихнет. Я твою группу на своем горбу не потащу.

Корсар выкинул окурок прочь, сплюнул. Секунду помедлил, засмотревшись на то, как красиво кружат снежинки, танцуя в бешеном ритме зимней пурги. Затем встал, отряхнулся, взял пулемет.

— Ненавижу ждать…

2

Он видел. Как ворота, словно картон, гнутся и сминаются в гармошку. Как ставни вылетают за ними. Как они рушатся, хлопком падая на землю. Как человеческие тела трещат под их весом, словно хворост. Слышал хруст. Противный хруст десятка человеческих костей. Видел, как кровь небольшими сгустками вылетает из их тел. Видел стекленеющие глаза, раскрытые от ужаса рты, испуганные лица. Видел, как раздавило Сашу, Лёню, Жгута. Как Репе — небольшому мужичку с детским лицом, раздавило ногу одной из балок. Она вонзилась прямо в кость острым обломком. Тот даже не пискнул.

Он с ужасом смотрел, как огромное существо с интересом разглядывало букашек внутри.

Оно было покрыто белой, длинной, вьющейся шерстью. Длинное, одутловатое тело, обезображенное тысячами шрамов, ссадинами и волдырями лицо, которые глубоко проникали в бледную кожу, а пестрящие кислотно-оранжевым цветом глаза смотрели прямо в душу. Существо потирало огромную, ниспадающую до пуза белую, как снег, бороду, здоровой, толстой лапой. На этих бревнах, по ошибке названных руками, красовались желтые, крючковатые когти. В одной из рук существо держало вырванную под корень сосну, ветки которой обломало после удара. Монстр был усыпан снегом с ног до головы. Он зыркал туда-сюда, явно подумывая над следующим ходом.