Неподалеку, снизу, за пустырем, серел полуразрушенный двухэтажный домик со следами пожара. Перед ним лэпы. На пустыре торчал круглый, с темной решеткой, выход вентиляционной шахты из линии метро.

— Хорошо, — сказала Даша, — Мы тут подождем, а потом вот туда за домик и повернем к рынку.

Жека поглядел в том направлении, но правее, за пути и Лыбедь:

— Плаза вроде целая стоит, но отсюда ведь непонятно, открыто или закрыто. Если бы не чертова ограда, мы бы туда перешли и посмотрели. Тут мостик через Лыбедь был. Потом его спилили, гады. Смотрите, там поезд вроде стоит.

— Где?

— Да вон впереди, напротив Плазы.

— А вот если бы мы шли по Лыбеди, то оказались на той же стороне, где Плаза, — сказал Борис, — Но мне туда чё-то стрёмно. Тут хоть как вымерло всё, зато спокойно. Так, я полез наверх…

Придерживаясь за пучки травы, растущей из щелей между плитами, с усилием поднялся к обложенному камнем основанию моста, его началу, украшенному круглым полированным гранитным шаром на постаменте. Рядом, из низины, по склону росли ясени да кусты, отгороженные от тротуара заборчиком.

На широком мосту, в сторону Дружбы, беспорядочно стояли, в россыпях обломков, с дюжину автомобилей — пара была сгоревшими дотла. Бесцельно бродили шаркающей походкой человеческие фигуры. Дальше, где бульвар поднимался вверх меж застройки, Борис ничего разобрать не смог. Там замерли цветными точками машины.

Борис повернулся к Демиевке. Громады новых ЖК позади разделенной эстакадой площади загораживали горизонт. Здания кондитерской фабрики, коробка библиотеки Вернадского, далекие постройки базара — над всем висело тягучее бездвиженье, как ранним утром в спальном районе. Борис понял, что его сбивает с толку — гробовая тишина. Исчез тот постоянный городской фон, гул машин, про который вспоминаешь только выбравшись подальше в лес.

Борис от постамента с камнем прокричал вниз:

— Кажется на рынке всё спокойно!

Из ясеневых зарослей зашуршало, и не успел Борис сообразить, как к заборчику поднялись трое, нет, четверо покойников, одетых в грязные, засаленные вещи не по сезону. Между оградкой и постаментом был проем, туда и надо было юркнуть, чтобы сбежать вниз. К проему двигались и мертвецы, поэтому Борис бросился вдоль забора в сторону площади, и отбежав с пару десятков метров, перелез через ограду и склоном спустился на пустырь.

Из развалин домика, через дверь выходили зомби.

— Что у них там, собрание, что ли? — Борис припустил к Даше и Жеке, которые сопереживающе что-то восклицали, чего Борис толком не слышал.

— Какого ты орал? — Жека от злости не то покраснел, не то побелел. Нечто среднее.