— Стойте, мне слово! — воскликнул Костик. — Ясно, что Саша должен руководить. С завтрашнего дня у меня появятся одна за другой две отметки «хорошо». И станет ясно, что Саша срезался случайно.

— Костик, ты сказал глупость, — холодно проговорила Женя.

Павловский вспыхнул и почти с негодованием ответил, обращаясь к Жене, а скорее, ко всем школьникам:

— Я иду на жертву. Не принимаете ее — не надо.

— Он второй раз идет на жертву, не жалеет живота, — усмехнулся Аркадий. — Я тебе скажу, Костик, вот что: прибереги свой живот для более подходящего случая. Он может представиться.

— Да, это неправильно и неблагоразумно, Костик, — поддержал Аркадия Ваня. — Нужно искать другое решение.

— Путь один, — сказал Саша, — взяться за учебу.

— Вот что, ребята, учиться хорошо надо, это правильно, — продолжал Аркадий. — Но кто нам мешает тренироваться самостоятельно, в свободное время? А? Давайте дадим друг другу слово, что защитим приз?

— Поклясться — и все! — подхватил Саша.

— Поклянемся! — воскликнул Гречинский.

— Это здорово! — у Аркадия загорелись глаза. — Давайте!

— Мы, комсомольцы десятого «А», даем друг другу слово и клянемся, что не отдадим зимний приз школе имени Макаренко! — негромко, но очень четко и торжественно сказал Саша.

— Клянемся! — воскликнули все, протягивая Саше руки.

Клятва была скреплена крепчайшими рукопожатиями.

В СЕМЬЕ И В ШКОЛЕ

В СЕМЬЕ И В ШКОЛЕ

Слова Якова Павловича глубоко задели самолюбие Саши Никитина.

«Ты уже не первый ученик школы!» — с болью думал он, входя в свою комнату.

Мать его, Екатерина Ивановна, была учительницей. Как и все матери, отдающие воспитанию детей самую драгоценную долю души, она умела читать даже очень затаенные мысли сына. Накормив Сашу обедом, она подсела к нему и, положив свою ласковую руку ему на плечо, сказала:

— Ну, а теперь рассказывай…