Класс показался Борису уютным, праздничным, и это первое впечатление от школы так и осталось у него на всю жизнь.

Помнится, вслед за Борисом в класс вошел мальчик в расшитой украинским узором рубашечке и тщательно выглаженных брючках. Его сопровождала взволнованная мама в шляпе с вуалью. Проводив малыша до середины класса, она опустилась перед ним на корточки, поправила ему рубашечку, горячо поцеловала в лоб.

— Будь счастлив, сынок!

Мальчик важно кивнул ей и направился к Борису.

— Здравствуйте. Вы чей? — сказал он.

— Я — Щукин, — вежливо ответил Борис.

Фамилия Бориса не удовлетворила мальчика.

— Ваш папа где работает? — бойко продолжал он.

— Папа — слесарь на заводе, — с достоинством сообщил Борис.

Он был совершенно уверен, что профессия отца — самая почетная. Однако мальчик высокомерно посмотрел на него.

— А мой папа прокурор Чесменска. Я Костик Павловский. Разрешите мне, я сяду ближе к окну: мне врачи прописали больше солнца.

Борис робко посторонился.

В класс вошел еще один ученик. Руки он держал в карманах брюк. Измятую кепку и букварь засунул под брючной ремешок так ловко, словно щеголял в таком виде не первый год.

Пока он неторопливо озирал четыре стены класса, Костик шептал Борису на ухо:

— Это ужасный драчун, уличный мальчишка Аркашка Юков! Опасайтесь его! Он в любую минуту может вас обидеть, даже сейчас.

Пророчество Кости не оправдалось. Юков молча сел сзади Павловского, положил книгу в парту и, подождав немного, небольно ткнул Костика кулаком:

— Это тебя привезли в легковухе?

— Да.

— Может, и меня покатаешь?

— Хорошо, — обрадовался благополучному исходу разговора Костик. — Только чтобы прилично вести себя…