— Неискренность — хуже всего, — сказал Саша.
— А ты что смотришь, что? — накинулся на него Аркадий. — Он ведь на глазах у всех Женьку у тебя отбивает!
— Ну, не так… не то слово, — забормотал Саша и смущенно оглянулся. — Да потише ты.
— Он же ее все время домой провожает, под руку, — зашептал Аркадий. — Я их раза три на катке видел. А Женька! Тоже хороша! Она вас за нос водит. Это точно, ты приглядись.
— Не надо, Аркадий…
— Чего там не надо! Спохватишься, да поздно будет. Я вижу, я все прекрасно вижу. Ох, и легкомысленная она, эта Женька! Она ведь тебе нравится, правда?
— Да не о том речь, — отмахнулся Саша. Слушать все это ему было очень неприятно. Он знал, что Женя много времени проводит с Павловским, и поэтому-то решительно добавил: — Это не имеет значения! Все, Аркадий!
— Ладно, не буду, только Женьку надо держать в ежовых рукавицах, а то она отблагодарит, так отблагодарит, что тошно станет.
Звонок прервал этот разговор.
Женя словно чувствовала, что Саша много думает о ней. После уроков она позвала его к себе домой, весело болтая о всякой всячине. У Саши было отходчивое сердце. Он обо всем забыл.
…До конца урока оставалось уже около пяти минут, когда Мария Иосифовна уложила свои книги в аккуратную стопочку.
— Вы все, конечно, помните нашу беседу некоторое время тому назад?
Мария Иосифовна помедлила, словно желая дать возможность вспомнить прошлый разговор.
— Тогда мы договорились, что беречь честь школы нужно в первую очередь отличной учебой. Вы сдержали свое слово. Завтра кончается первая половина учебного года. Итоги уже подведены: в классе десять отличников и ни одного отстающего.
Мария Иосифовна посмотрела на Никитина.
— Саша, тебя вызывает Яков Павлович.
В кабинет директора Саша пошел не сразу. Он забежал в умывальную и внимательно осмотрел себя, свой костюм, воротничок, ботинки… Все было в порядке.
Саша знал, что Яков Львович теперь разрешит ему руководить подготовкой к соревнованиям.
Впрочем, подготовка не прекращалась ни на один день.