— Ничего, — тихо сказал Батраков, — ничего. Мы тоже поломаем веточек с ваших березок. Придем и поломаем. А как же? Долг платежом красен. А не мы, так другие.

— Обидно будет, если не мы, — возразил Матюшенко.

— Кому какое счастье. — Батраков повернулся к Саше. — Видишь, Александр? Деревня отрезана. Сейчас там полно немцев. Твои друзья давно в лесу. Ты их вряд ли найдешь.

— Так, выходит, мы?..

— Выходит, в окружении, — досказал Батраков. — Страшное слово, а? Для новичков — может быть. А я с начала войны третий раз в таких окружениях.

— Я — четвертый, — сказал Матюшенко.

— Так вот и уходим в Россию — рядом с немцем. Это еще хорошо, когда рядом, а то ведь он часто впереди идет — вот ты поди-ка, какое дело! Впереди немец, за ним мы, потом опять немец, а там, в тылу у него, опять наш брат, — не фронт, а пирог!

— И так везде? — растерянно спросил Саша.

— Зачем везде? За везде я не знаю. Я говорю только про свой фронт. — Батраков помолчал и добавил: — Ну, а по рассказам выходит, что не только на нашем.

— Худо, братэ, худо! — снова перешел на украинский Матюшенко. — Тикаемо, як…

— Назад! — крикнул Батраков, бросаясь в лес. — Немец, дьявол, заметил!

Что-то пронзительно свистнуло и лопнуло, казалось, над самой головой. Батраков и Матюшенко, не сговариваясь, как по команде, распластались ничком. Просвистело, лопнуло и затрещало еще раз. Около самых ног Саши что-то вонзилось в землю. Саша упал на колени, нагнул голову. Рой живых березовых листьев плавно колыхался в воздухе, падал на спины Батракова и Матюшенко.

— Все как будто, — проворчал Батраков, — двумя снарядами отделались, мерзавцы! Один-то совсем близко разорвался. Ишь, как березу изуродовал!

Крупная красавица береза, которая минуту назад заслоняла собой несколько своих младших сестер, теперь превратилась в жалкий обрубок: снарядом срезало всю вершину, на толстом стволе висели, как перебитые руки, большие ветви. В воздухе плыл горький маслянистый дымок.

Саша поднялся вслед за красноармейцами, а потом нагнулся и вырвал из земли острую березовую щепку, совсем свежую и мокрую от сока.

Батраков взял ее, повертел, сказал просто:

— Попала бы, вот и конец. — Он бросил щепку в кусты.

Саша опять поднял ее и, сам не зная зачем, положил в карман.

«Попала бы, вот и конец», — мысленно повторил он слова Батракова.

— Ну, с нами пойдешь, Александр? — спросил его Батраков.