— Пока с вами, — твердо ответил Саша.

— Тогда пойдем спать, а вечером — в поход.

Бойцы уже спали вокруг поляны, бодрствовали только часовые. Но Саше спать не хотелось. Как он мог спать, зная, что его друзья прячутся где-нибудь по ту сторону деревни и ждут, не вернется ли Саша. А он не скоро вернется к ним. Теперь они сами должны идти к Белому озеру. Саша на них надеялся, он знал, что они найдут дорогу. И все-таки сердце его щемило от тоски. Получилось все так глупо. Если бы Саша не побежал утром… Но не бежать он не мог!

Саша сначала сидел под кустом, прячась от пронизывающих лес лучей солнца, а потом встал и тихо побрел по лесу.

— Ты куда, парень? — окликнул его насторожившийся часовой.

— Похожу… Можно?

Часовой подумал и разрешил:

— Можно, только далеко не уходи.

— Ладно.

Саша знал этот лес. Километрах в двух отсюда лежало то самое глубокое и чистое озеро, куда Саша и Борис Щукин не раз ходили купаться. А дальше, за лесом, была дорога, на которой они встретили Марусю и Людмилу. И недавно это было и в то же время давно, потому что это было еще до фашистского нашествия, до окружения, до танков.

Саша не знал, вернулись Маруся и Людмила в город или тоже скитаются по лесам и дорогам вокруг Валдайска. Он ничего, решительно ничего не знал. Последнее письмо из Чесменска получил неделю назад — мать написала, что город непрерывно бомбят, что ей предлагают эвакуироваться, но она все-таки дождется Сашу. О Жене Румянцевой мать ничего не написала. А сама Женя прислала только одно-единственное письмо. «Люблю!!!» — приписала она в самом конце. Это письмо осталось в кармане пиджака. Саша только сейчас вспомнил об этом. Кто-то найдет письмо, прочтет его…

Вслед за мыслью о письме мелькнула у Саши и другая, более тягостная мысль: «А увижу ли я теперь Женьку?» Она сообщила, что учится на курсах медсестер. Саша знал, что это значит: два-три месяца учебы — и на фронт. А может быть, и раньше: в такое грозное время все сроки уплотняются до минимума. Увидит ли он свою Женьку?

Саша почувствовал, что оставаться одному с такими думами нельзя. Он повернул назад. Ему захотелось поскорее увидеть спокойного, уверенного Батракова, поговорить с ним. Тоска переполняла Сашино сердце — никогда еще он не чувствовал ее так остро.

«А может быть, я просто трушу? — вдруг подумал Саша, размашисто шагая между неподвижных, словно замерших в ожидании бури, берез. — Может, я растерялся и струсил?..»

Батраков только что обошел посты и сидел на краю поляны, неторопливо зашивая порванные брюки. Автомат лежат рядом, под рукой. Пилотка висела на ветке молодой березки.