— Что люди-то о нас говорят? — спросил Аркадий.

— А что они могут говорить? Хорошего не говорят.

— Понятно…

— Ты бы поберегся, сыпок, — перешла на шепот мать. — Как бы отец не догадался…

— Про что это ты, мама?

— Я твою работу понимаю, сынок, — прошептала мать.

— Так-таки и понимаешь? — удивился Аркадий.

— Знаю, что не на одной работе с отцом.

— На какой работе, мама? — Аркадий беспокойно поднялся, заглянул матери в лицо. — С чего это ты взяла?..

— Не взяла, а знаю.

— Да какие у тебя факты? — спросил всерьез обеспокоенный Аркадий.

— Не факты, а сердце материнское, — сказала мать. — Сонино сердце не обманул и мое не обманешь. Сердце — вещее, оно всегда правду говорит. Не такой у тебя характер, чтобы подлецом быть. Вот я и говорю: поостерегся бы. Опасная жизнь у тебя, сынок, глядеть да глядеть надо. Может, я чем помочь могу? За сына смерть приму — слова не скажу.

Аркадий обнял мать здоровой рукой, расцеловал, чувствуя, что слезы выступают на глазах.

— Забудь, мама, что сказала, и во сне даже не вспоминай, — Аркадий помолчал. — Ничего ты не знаешь, и вообще не так все, как думаешь. Я служу в полиции, вот что тебе известно. Слышишь, мама?

— Ладно, сынок. Только отец-то косится на тебя, подозревает что-то.

— Ну что он может подозревать?

Но мать оказалась права, Вечером Афанасий злорадно сказал:

— Милиционера-то, который брал меня, сцапали сегодня!

Аркадий ужинал. Не выпуская из рук кружку с молоком, он равнодушно спросил:

— Ну и что?