Время напряженное. В искренность договора с Германией никто не верит. Тихо, незримо стремятся провести перевооружение.

Петров чувствовал, что руководство, несущее на себе массу обязанностей, живет напряженно, но однообразно; как это ни странно, что-то появляется у некоторых в быту мещанское. Секретарь горкома охотно согласился свести свое окружение с «беспартийным талантом». Да и Раменов пообщается с руководителями запросто, может быть, узнает что-то новое, ему подскажут и потом в чем-то посодействуют. Народ у нас в большинстве скромный, может быть невидный, но ведь это люди, которые своими руками создают весь огромный новый мир. Некоторые руководители еще недавно работали на шахтах, у станков.

У Раменова глаз острый. Пусть-ка и он приглядится. Вдруг да и объяснит нам, чего мы про себя не знаем.

Раменов не из тех нахалов, которые, познакомившись с начальством, потом обивают пороги кабинетов с просьбами отпустить им масла или муки.

Он шел в гору, работал много. Он до сих пор иногда оформляет постановки в театре. Увлекся краем, природой, любит путешествовать, запросто познакомился с инженерами и рабочими. Рисует много и охотно, часто бродит по тайге. Помещает в газетах рисунки, редко — карикатуры.

Нина Раменова работает в редакции военной газеты. Проведена по штату как корректор, но, по сути дела, как бы литературный секретарь. И корректор — очень внимательный. За два года не было в газете ни единой ошибки. Редактор не нахвалится. Сколько в эти годы полетело редакторов за корректорские ошибки.

Беспартийная Раменова «тянет» партийную военную газету «по линии грамотности». И как бог ее хранит — спокойно читает свои листы, и ни одной ошибки. «У нас часто бывает, — думает Петров, — сидим на собраниях, говорим речи, решаем и разоблачаем, а скромная женщина в это время за всех управляется. Да вот беда, город новый, мало их, женщин, гораздо меньше, чем мужчин».

— Смотрите! — воскликнул Раменов.

Облака тумана еще не поднялись, они плыли по поверхности огромной реки, красные от восхода, и, чуть стуча, катер проходил между ними, как самолет. Розовела вода, облака на небе были палевыми.

Приближался левый берег — низкий, пойменный, весь в густой высокой траве. Старшина повел судно в путанице проток. Кругом острова. Внутри острова открылось озерцо, очень малое, но чистое и совершенно круглое, как вычерченное циркулем в конструкторском бюро. Чаща трав с цветами окружала его, как венок. Под обрывом, опутанным корнями, — песчаная отмель.

Катер с выключенным мотором, шелестя водой, побежал по озерцу.