–Но мне он говорил иное.

–Что? – спросил Мнишек.

–Безопасность его сестры – прежде всего! – ответил Дворжецкий. – Хотя, конечно, сестрой он не называл её.

–Это лишь слова, пан гетман. Наш Димитрий Иванович любит на людях пускать слезы и делать вид, что его заботят чужие судьбы. На деле это не так, пан. Поручи это дело верному человеку. Такой есть среди твоих людей, гетман?

–Найдется.

–Вот и действуй, пан Станислав!

Гетман Дворжецкий ушел от воеводы. Пану Мнишеку нужно было одеваться и нанести визит царевичу…

***

Юрий Мнишек приказал слугам одеть его с особой торжественностью. Бархат и цветной шелк, золотое шитье и драгоценности слепили взоры тех, кто видел воеводу. За богатым поясом у Мнишека был украшенный серебром и драгоценными камнями пернач.

Его сопровождали до покоев царевича шесть шляхтичей.

В приемной он встретил Гаврилу Пушкина. Тот был в зипуне36 домашнего сукна, поверх какого одет кафтан37 с золотыми шнурами и цветной окантовкой по рукавам.

Рядом с Пушкиным находился дворянин Плещёв. Он не в польской одежде, а в широкой русской однорядке38 без ворота с длинными рукавами с завязками.

Они, что-то оживленно обсуждали, но, увидев воеводу, поднялись со своих мест. Поклонились.

Пушкин льстиво улыбнулся и подошел к Мнишеку:

– Пан воевода? Рад вас приветствовать в покоях его милости царевича.

– Я хочу говорить с его высочеством.

– Сейчас? – спросил Пушкин с той же улыбкой.

– Я всегда имел свободный доступ к его высочеству! – возмутился Мнишек.

– Простите, пан Мнишек. Вы можете пройти. Кто посмеет заржать главного воеводу? – Пушкин снова улыбался. – Царевич всегда рад вам! Прошу вас!

Пушкин приказал рындам39 открыть двери покоев царевича.