–Русских вельмож стало при дворе царевича больше. Разве не того ты хотел, пан Юрий? Холопский бунт был тебе не по душе. И вот сюда потянулись бояре и дворяне московского государства.

–Но они оттеснили от царевича поляков. Как мог ты это допустить, гетман?

– В том наши офицеры сами виноваты, пан Юрий.

– Что ты говоришь, гетман?

– А вспомни, воевода, как наши гусары после поражения под Добрыничами окружили царевича и оскорбляли его, требуя денег? Трудно держать в узде наемников. Тогда наш царек совсем скис.

Мнишек с этим согласился.

Дворжецкий продолжил:

– Во время твоего отсутствия, пан Юрий, нас при царевиче осталось мало. А здесь как раз явился Гаврила Пушкин и сумел произвести впечатление на Димитрия. Затем появились дворяне рязанские Ляпуновы.

– Братья?

– Да. Захарий и Прокопий. За ними стоят многие дворяне из Рязани. Там недовольны Годуновым. И это они удержали царевича от отъезда.

Мнишек не понял гетмана:

– Какого отъезда, пан Станислав?

– А ты не знаешь, пан Юрий? Наш «царевич» пал духом, после того как мы прибыли в Путивль. Вести до нас доходили самые плохие. Часть поляков сбежала. Годуновские воеводы потрепали казаков.

– И что?

– Царевич Димитрий решил уехать из Путивля в пределы Речи Посполитой.

– Этого делать нельзя! – вскричал Мнишек.

– Я сказал ему это. Но разве он послушал? Уперся, что ему нужно уехать. И тут помогли Пушкин и Ляпуновы. Они не дали царевичу покинуть пределы Московского царства и убедили его продолжать борьбу.

– Похоже, что мне нельзя покидать Димитрия надолго, до тех пор, пока мы не возьмем Москву.

– Это верно, пан Юрий. Тебя он слушает. Но это не главная проблема.

– А что еще случилось? – спросил Мнишек.