Воевода вошел.

Димитрий Иванович только закончил одеваться, и слуга еще держал перед ним зеркало.

– Государь! Я к тебе по важному и тайному делу!

– А, пан Юрий! Рад, что ты пришел. Сегодня я снова даю пир. И не только знать, но и все солдаты и горожане узнают щедрость царевича.

– Слава о твоей щедрости идет впереди тебя, государь.

– Прошу тебя садись, воевода.

Мнишек сел в кресло. Царевич сел напротив него.

– У тебя важное дело, пан Юрий?

– Я привел к тебе солдат, Димитрий. Ты вчера выказал мне свое расположение. Но я вижу при твоей особе много русских.

– Но я русский царевич, воевода. Что тут удивительного. Русские вельможи пошли служить своему истинному природному государю. Теперь у меня настоящая ближняя дума из князей и бояр старых родов.

– Но ходят плохие слухи, государь.

– И что это за слухи, пан Юрий?

– Говорят, что ваша милость не станет выполнять своих обещаний по договору.

У самозванца задергалась щека. Он начал злиться.

– Кто сие говорит?

– В среде твоих бояр ходят такие слухи, что дескать основное условие – православный царь.

Димитрий поморщился. Это было правдой. Бояре говорили ему о необходимости верности православию.

– Но ты не забыл, Димитрий, что ты уже католик?

– Я ничего не забыл, пан Юрий! Но основное правило Иезуитов – действовать так, как выгодно. А что будет, если они про то узнают? Кто из русских пойдет за мной? Да многие перебегут к Годунову! Я должен был сие обещать!

– Я не попрекаю, ваше высочество. Пан Димитрий все сделал правильно. Но есть и иные слухи.