Мария Годунова сидела в высоком кресле и её окружали ближние боярыни. Она была в чёрном. В последнее время царица предпочитала именно этот цвет.

Клешнин низко поклонился царице.

– Рада тебя видеть, Семен Андреевич. Много недоразумений было между нами ранее. Но нынче ты нужен царю.

– Готов служить, государыня.

– Почивший государь Борис Федорович всегда верил тебе. И я, и мой сын, также верим тебе во всем. Мне сказали, что есть в темнице некая девка из роду Отрепьевых. То верно?

– Да, государыня. Но она в темнице Приказа Разбойного у дьяка Патрикеева.

– И вправду она Отрепьева?

– Точно, государыня. Она дочь Богдана Отрепьева, который был пожалован поместьем в Коломенском уезде. До него, до Богдана, тем поместьем владел Матвей Отрепьев. Стало быть, дед Юрия (Григория) и Елены Отрепьевых. А до Матвея Третьяк Отрепьев. Приписаны они были во времена Третьяка к детям боярским, но уже Матвей назывался дворянином и поместье его было до дворянского расширено.

– Роду они не шибко знаменитого? – спросила царица.

– Отец Юрия и Елены Богдан служил во стрельцах и был сотником. Но был убит в пьяной драке в Немецкой слободе.

– И что вы с той девки хотите?

– Показать она должна, что брат её самозванец и не царского роду.

– Показать? Сие надобно ранее было делать. А нынче, самозванец показал всем в Путивле некоего беглого монаха. И сказал, что вот есть Отрепьев, а он истинный сын Грозного!

– Но сестра самозванца обратное показать может, государыня.

– В том более нет надобности. В стане нашем под Кромами собралось больше 25 тысяч войска. И скоро князь Телятьевский приведет туда еще 5 тысяч. С теми воинами они самозванца приволокут нам на цепи. Сестра же самозванца виновна в воровстве брата своего и злоумышлении на царя!

– Это так, государыня.

– Потому повелеваю тебе поставить девку на пытку! Пусть палачи все жилы из неё вымотают! А только затем, коли она милости станет просить у нового царя, её можно будет в монастырь сослать до скончания дней!

– Стало быть, просто так пытать девку? – спросил Клешнин. – Без особенной надобности?

– Ты о чем, Семен Андреевич? – спросила царица.

– О том, матушка-государыня, что пытка есть средство узнать истину. Но коли узнавать ничего не надобно, то стало быть и пытка будет пустая.