– Оно так, – согласился Сумбулов. – Я вот от Бориски Годунова какое добро видал? Никакого.

– А ныне? – спросил дьяк. – Видать много добра видишь, Василий Андреевич?

– Ныне я в ближней думе и посольство возглавляю. Все вины, что на мне были, великий государь простил.

– Стало верный ты человек нынешнему царю.

– Дак сам ты сказал, Третьяк Власыч, что добро помнить надобно.

–И нонешнему царю послужим. Только трудненько станет сию службу править, Василий Андреевич.

– Ты про что, Третьяк Власыч?

– Больно много наш государь обещал королю. А выполнить мы ничего не сможем.

Отдать королю Сгизмунду и Речи Посполитой на вечные времена Чернигово-Северскую землю, с городами Черниговом, Путивлем, Новгородом-Северским. Воеводе Юрию Ежи Мнишеку – земли Смоленские, включая замок и город Смоленский, на вечные времена роду его и потомкам.

–Государь ничего из этого королю не отдаст. Чего захотели! За помощь войском государь все уплатил наемникам.

– Сие так, – согласился дьяк, – но письменное заверение было дано государем.

– Мало ли! Таких заверений каждый монарх дает по сотне. А сколь выполняет?

Дьяк не стал спорить с князем. Он имел тайное послание некоторых бояр к королю Речи Посполитой, о котором князь ничего не знал…

***

Король Сигизмунд принял московского посла торжественно. Было произнесено много пустых слов, но о деле никто и полслова не сказал.

Правда король не принял именования «цесарь» и назвал Димитрия Ивановича Великим князем. Сумбулов не стал заострять на сем внимания. Он знал, что главный разговор с королем впереди.

***

Дьяк Третьяк Огарков тайно в первую же ночь предстал перед королем.

Сигизмунд допустил Третьяка к руке.

– Я знаю о вашей тайной миссии, – сказал король по-польски.