Радость застилала ей глаза. Это тот финал, который она выстрадала, которого была достойна.

– Спасибо, – прошептала та.

Из комнаты выбежал Димка. Мать обратила на него блестящие влажные глаза:

– Дима, сынок, скоро к нам приедет сестричка!…

***

Алла долго не могла уснуть, с полночи проворочалась в постели, воодушевленная своим поступком, возбужденная предстоящей поездкой. Спрашивала себя, правильно ли поступает? Не придется ли жалеть о деньгах? Не случится ли так, что ей самой понадобится сумма, а взять ее будет неоткуда? Не поспешила ли с решением? – но тут же гнала эти мысли прочь.

«Деньги идут на благое дело, а значит, жалеть в любом случае не придется», – говорила она себе. И пыталась заснуть.

Ольга проспала от силы три часа. Она все думала, планировала…

«Вот пододвинем диван, поставим Анечке кроватку. Первое время она может спать со мной. Купим ей красивую тарелочку, кружку, полотенчико…»

Утром они сели в автомобиль, по пути в органы опеки заехали в банк, где Алла сняла с карты пятьдесят тысяч рублей и, положив в конверт, протянула Ольге.

– Спасибо, Аллочка! Я все верну… – пообещала та.

– Не нужно ничего, – ответила ей Алла.

В дороге Оля перепроверила все документы, перебрала справки и выписки. В прошлом месяце она, как знала, попросила справку с места работы о том, что устроена уборщиком и имеет оклад в шестнадцать тысяч. Цифра хоть и небольшая, зато «белая», официальная. Для нее формальность, для представителей органов опеки – документ, подтверждающий, что она как опекун имеет источник дохода. А если возникнут лишние вопросы, в кармане заготовлен конверт. Ольга настроилась отстаивать племянницу до победного конца, и для нее все средства были хороши, законные и не совсем.

Алла включила радио; заиграла поп-музыка. Оля пребывала в прекрасном настроении и, не зная слов, напевала мотивчик, двигала плечами в такт. Душа ее пела. Из-под пуховика выглядывал цветастый шарф. Алла не могла припомнить, чтобы соседка надевала что-то яркое, привыкла видеть ее в темном, и про себя порадовалась переменам, отмечая, что малиновый шарф смотрится хоть и безвкусно, но жизнеутверждающе.

И все-таки во взглядах и движениях читалось напряжение. Они боялись худшего и знали, что сегодня все решится. Подъехав к месту назначения, условились, что Алла будет ждать в машине, а Ольга поднимется к главной и решит с ней вопрос.

Но ожидание затянулось. Ольгу приняли не сразу, она стояла под дверью полчаса. Главная велела подождать и, видимо, про посетителя забыла. Когда же через полчаса раздался робкий стук, то женщина, отставив чай и отложив журнал, отозвалась с огромной неохотой.