Я понял, что всем плевать на мой бой. Один тренер постоянно опаздывал на тренировки, другой на них просто не приходил, третий относился к делу явно не так, как я хотел. Четвертый вообще сказал, что так как у меня болело плечо, то ему было неинтересно со мной работать, поскольку риск поражения слишком велик.

Я считал, что у меня должен быть тренер, который подготовит меня полностью, позицией всех, кто со мной занимался, я был разочарован.

В какой-то момент, бегая от одного специалиста к другому, я осознал, что меня не подготовит к турниру никто, кроме меня самого. Это было какое-то невероятное прозрение. Оно помогло мне выйти из состояния отчаяния, потому что я был похож на бесхозного боксера. В тот период я понял, что являюсь хозяином своей жизни.

В момент осознания я решил сам составить себе тренировочный план, и мне было все равно, с кем готовиться. Я знал, что все смогу и возьму от каждого наставника то, что мне дадут.

После недели поиска я выбрал команду, с которой мне было комфортно заниматься, и начал полноценную подготовку.

По мнению общества, я был катастрофическим аутсайдером. Многие делились своими прогнозами на бой, и даже Паша Катигаров, который когда-то работал у меня, записал видео о том, что считает, будто я проиграю нокаутом. Аналогичное мнение в видео выразил и сам Сергей.

Я тоже считал себя аутсайдером, но чувствовал, что у меня были шансы на победу. Правда, не очень понимал, за счет чего мог выиграть.

Даже в той команде, в которой я готовился, у меня постоянно менялся тренер. Это очень меня беспокоило. Когда я пришел на очередную тренировку, меня вновь встретил новый специалист. Его звали Руслан. У него была чрезвычайно благородная внешность и красивая улыбка. Он был мастером спорта. Тренировка с ним мне не понравилась. Он дал несколько упражнений, и я тут же получил травму мышц стопы. Он постоянно менял упражнения и прямо посреди раунда мог трансформировать задание в духе «о, смотри, еще вот так можно поделать». Мне не нравилось, потому что я даже не мог элементарно вработаться в движения, которые он просил делать.

На второй тренировке он меня нокаутировал, и я попросил шефа команды поменять его и взяться за меня лично. Почему-то этого так и не произошло. Осознав, что до боя оставалось всего ничего, я смирился, что мне предстоит готовиться с Русланом. Тогда я решил, что должен взять от него все, что могу. Я стал не только требовать и проявлять недовольство, но и давать, и помогать. Я стал к нему очень внимателен. Например, со временем я заметил, что он понимал логику нокаутирующего удара, а также суть того, как должен двигаться корпус. Он отлично разбирался в ближнем бое и обладал крутым ударом левой рукой. Это было как раз то, что подходило мне, потому что правая рука у меня по-прежнему не работала.