Опасливо косясь на Мегану Кэндл, мистер Грин подошел к Верховной и услужливо поклонился. В его руках материализовалась старинная шкатулка.

Скарлетт открыла крышку и двумя пальцами извлекла оттуда вьющуюся и светящуюся серебряную нить. Мадам Тэтч подбросила ее в воздух — и та ожила. Нить задвигалась и начала вырисовывать в воздухе над столом спирали и кольца.

— Сегодня! — провозгласила Скарлетт. — В День Между Двух Лет! Я, Скарлетт Тэтч, Верховная ведьма ковена Тэтч, провозглашаю Единство Трех Жен! Пусть корни, ствол и крона срастутся, образуя единое древо! Пусть Мать, Дочь и Внучка станут единым целым! Пусть вспомнят! Пусть вспомнят!

Мама (а Виктор про себя называл ее уже лишь «Корделия Кэндл») помогла подняться своей матери, Джине Кэндл, придерживая ее под локоть. Кристина подошла к ним. Втроем они встали рядом. Корделия и Кристина в ожидании поглядели на Скарлетт. Лишь бабушка, как и прежде, не замечающая ничего кругом, взирала в пустоту.

Ковен между тем повторил слова Верховной:

— Пусть вспомнят!

Скарлетт зашевелила пальцами, словно принялась что-то плести.

— Нить, сплетенная из звездного света! — воскликнула она. — Пусть свяжет их, и они вспомнят.

Бледно светящаяся нить потянулась к Джине Кэндл. Она обвязалась вокруг ее горла и натянулась, отчего старуха стала задыхаться. Но нить не остановилась: она обвила горло Корделии, а затем и горло Кристины.

Виктор сжал кулаки от негодования, но мог лишь бессильно смотреть на происходящее. Он вдруг подумал, что Скарлетт решила избавиться от угрозы в лице соперницы-Кэндл, попросту задушив всех трех. Это было бы весьма в ее духе.

А тем временем один конец нити, будто заточенная серебряная проволока, вонзился в грудь Кристины, вышел из спины и проделал то же самое с Корделией и Джиной, после чего завязался узлом с другим концом, парящим над головой старухи. Кольцо замкнулось. С нити капала кровь. Виктор отвернулся, не в силах глядеть, как сестра, мать и бабушка хрипят и дергаются.

Но тут вдруг все закончилось: хрипы стихли, нить исчезла.

Кристина, Корделия и Джина Кэндл походили на статуи. Их лица были будто отлиты из серебра. В гробовом молчании постепенно все три изваяния начали медленно оживать. Обряд завершился.

— Я, Скарлетт Тэтч, Верховная ведьма ковена Тэтч, рада и счастлива ввести в круг Триединую Линию и…

Договорить ей не дали, и все, что последовало за этим, как Виктор понял, было грубейшим нарушением ведьмовского этикета.

Корделия Кэндл подняла руку, прервав речь Скарлетт, и слегка покачнулась (по всей видимости, она еще не до конца пришла в себя), после чего заговорила: