Виктор бросил короткий взгляд на маму: та стояла, горделиво вскинув подбородок. Казалось, она переживала сейчас лучший момент своей жизни.

Тем временем слово взял мистер Греггсон:

— Я, Глашатай ковена Тэтч, — при этом он покинул свое место и подошел к девушке, — свидетельствую в пользу посвящаемой Кристины Кэндл. Я сниму мерку с ведьмы.

Жена и дочери Греггсона, не мигая, следили за каждым его движением. Глашатай вытащил из кармана простую пеньковую веревку и размахнулся. Удар пришелся по лицу, и Кристина дернулась так, будто ее стегнули хлыстом. Подойдя к девушке в упор, Греггсон веревкой измерил ее рост, обхват талии, шеи и лодыжек, после чего завязал на веревке три узла. Виктор понял, что это и была мерка. Повязав веревку вокруг пояса Кристины, Греггсон вернулся на свое место.

Следующей заговорила мама, и Виктор вдруг почувствовал, будто он проглотил тяжелые острые крючья, которые принялись двигаться, резать и тянуть желудок в разные стороны. От слов матери его едва не стошнило.

— Я — кровавый исток Кристины Кэндл, — сказала мама торжественным тоном. — Я — ветвь, отрывающая почку. Я — врата, исторгшие Кристину Кэндл. Отдаю ее, и пусть станет она равна мне, пусть станет сестрой мне!

— Кристина Кэндл! — воскликнула Скарлетт Тэтч. — Ты готова снять с себя кожу дочери и надеть кожу сестры?

«Она и так сестра, — негодующе подумал Виктор. — Моя сестра!» Но Кристина считала по-другому.

— Я, Кристина Кэндл, — негромко проговорила девушка, — была рождена для того, чтобы стать не дочерью, а сестрой. И я, будто змей, сбрасываю кожу вчерашнего дня и надеваю кожу Дня, Что Грядет.

Скарлетт закрыла глаза и кивнула три раза:

— Я, Скарлетт Тэтч, Верховная ведьма ковена Тэтч, свидетельствую в пользу посвящаемой Кристины Кэндл.

Больше на Кристине не было ни повязки, ни терновых пут.

В тот миг, как последний отзвук голоса Скарлетт растворился, из медленно сплетающихся языков костра к посвящаемой потянулись черные дымные спирали. Они проникли в ноздри Кристины, и ее глаза раскрылись так широко, что казалось, вот-вот вырвутся из орбит. Радужки стали такими яркими, будто кто-то зажег в голове девушки лампу. А еще они изменили свой цвет на пугающий пурпурный.

Виктор понял, что теперь Кристина — совершенно другой человек, и если отныне эта молодая красивая девушка кому-то и является сестрой, то только не ему.

— Кристина из ветви Кэндл ковена Тэтч! — громогласно провозгласила Скарлетт. — Добро пожаловать, сестра!

— Добро пожаловать, сестра! — хором повторил ковен.

Верховная ведьма продолжала:

— Ковен Тэтч! Сегодня мы собрались здесь также для того, чтобы стать свидетелями события, которое случалось в последний раз более века назад. Казначей!