— Тетушка… — захрипел Сирил. — Жертва! Она похищена! Ее увозят!

Мальчишка мчался по коридору, а сумка болталась на ремне и билась о его ноги. Сейчас Чарли Уиллингу не нужны были ни колдовская часовая стрелка, ни живые туфли, чтобы двигаться в верном направлении. Сбежав из комнаты, он сразу же ринулся вверх по лестнице. Чарли точно знал, куда ему нужно.

Дверь преграждал один из Кэндлов — сын Меганы. Завидев мальчишку, он поднял руку и рявкнул: «Стой!» Глаза его загорелись темно-синим светом, но Чарли не испугался и останавливаться не собирался.

Мальчик вскинул левую руку — и сына Меганы подбросило и ударило о потолок, после чего колдун грохнулся на пол с такой силой, словно упал с высокого утеса.

Чарли был безжалостен. Он был в ярости. Он нервничал и боялся. Он был готов отнять жизнь…

Удар оказался настолько силен, что доски пола разлетелись фонтаном. Кровь брызнула во все стороны. Шея сына Меганы изогнулась под жутким углом, из нее, пробив кожу, вылезли обломки позвонков. Переломанные ребра прошили изорванный костюм, а лицо превратилось в сморщенный сухофрукт. Глаза мертвеца прекратили светиться, и он начал таять.

«Астральный двойник, — понял Чарли. — Должно быть, настоящий сын Меганы сейчас находится на шабаше вместе со всеми. Что ж, можно только представить, что он ощутил в этот момент… И это значит, что Корделия уже знает…»

Чарли провел ладонью по двери — и та распахнулась.

В комнате на прикроватной тумбочке горела лампа. У изголовья кровати стояла девушка и глядела в одну точку — она словно не услышала грохота за дверью.

— Саша… — прерывающимся голосом сказал Чарли.

Мальчик переступил порог и превратился в девушку — ровесницу Саши. Молодая Клара Кроу сейчас походила на младшую сестру собственной дочери.

Клару едва не оглушили нахлынувшие на нее в одно мгновение чувства и эмоции. Столько лет… страничка календарика… дата, обведенная тушью… лгунья-мать… заговор… тряпичная кукла по имени Саша в корзине с младенцем… Брат, который держит малышку, в то время как София Кроу разрывает все связи между матерью и ее ребенком… Двадцать три года жизни в одиночестве и беспросветности.

Никто никогда не слышал о том, чтобы безумие излечивалось само по себе — без пилюль, садистских терапий и прочего. Вот так, мгновенно. Но Клара неожиданно почувствовала себя совершенно здоровой. Мысли вдруг упорядочились, гложущая ее ненасытная пасть будто бы наконец закрылась, убедившись, что больше ничего не получит. В этот самый миг Клара Кроу вспомнила всю свою жизнь до мельчайших подробностей. Никаких тайн больше не было.