«Видимо, так поступают “современные” ведьмы, да, Джелия? Стильненько, ничего не скажешь, — с презрением подумала Кристина. — Так, пора заканчивать это безобразие…»

Она повернулась к бывшей главе ковена и пожиравшей ее лицо Марго.

— А ну, пошла прочь!

Кристина подошла к сестре и, взмахнув рукой, отшвырнула ее заклятием. Прикидывавшаяся девочкой тварь взвизгнула и отлетела в сторону, как собачонка, которую пнули. Она жалобно заскулила и попятилась на четвереньках, скалясь и брызгая слюной.

— Сейчас не до тебя! — бросила Кристина и повернулась к маме. Тело Скарлетт между тем начало рассыпаться и таять, пока полностью не исчезло, оставив после себя лишь окровавленный стул.

Смерть бывшей Верховной будто отрезвила дерущихся. Джелия Хоуп и Селен Палмер, увидев, что предводительницы больше нет, собрали своих уцелевших сторонников и бросились прочь из сада. При этом Дева ковена визжала, подначивая остальных: «Мы сами заполучим жертву! За мной! За мной!»

Корделия Кэндл на это никак не отреагировала. Она просто стояла, глядела в пустоту перед собой и кивала, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями. Подойдя к маме, Кристина погладила ее по волосам, после чего прикоснулась ладонью к своим.

В тот же миг сад погрузился в тишину. Время застыло, и все застыли, кроме Кристины и ее мамы.

— Зачем ты это сделала? — отстраненно спросила Корделия.

Кристина видела, что маму совершенно раздавил провал ее грандиозных планов. Он выбил ее из колеи и проехался сверху поездом «Уэлихолн — Лондон».

— Чтобы ты пришла в себя наконец и начала что-то делать.

— Зачем?

— Затем что ты Корделия Кэндл, мама. Корделия Кэндл всегда права. Корделия Кэндл безупречна.

— Не сегодня, — вставила мама, но Кристина продолжила.

— Корделия Кэндл никогда не опускает руки. Корделия Кэндл всегда знает, что нужно делать. Та, кого я вижу сейчас, не Корделия Кэндл. Ты — женщина, которая не имеет права даже на инициалы Корделии Кэндл, не то что на полное имя.

— Как ты смеешь? — прошептала мама одними губами. Кажется, она впервые услышала что-то, помимо своего внутреннего голоса. Дочь на это и рассчитывала.

— Я? Смею? — Кристина подняла брови. — Ты разве забыла? Я стала равной тебе — всего полчаса назад. И хочешь не хочешь, но придется тебе меня слушать.

— И что же ты можешь сказать такого, что действительно заслуживает внимания?

— Корделия Кэндл знает, что такое проигрывать, — сказала Кристина, — но это отнюдь не недостаток. Ведь Корделия Кэндл знает, как не потерять лицо в любой, даже кажущейся самой безвыходной ситуации. Корделия Кэндл знает, как остаться собой, и пусть кого угодно называют побитой собакой, но только не ее, потому что она просто не умеет сдаваться, ведь никогда не признает бой законченным, если не добьется победы. И она понимает, что для этого нужно сделать.