Биоэтики в твиттере сразу взорвались негодованием. “Какая ошибка! – написал Пол Нёпфлер, исследователь рака и биоэтик из Калифорнийского университета в Дейвисе. – Кто в пресс-службе Национальной академии наук решил опубликовать этот нелепый твит и ссылку на страницу, где с возмутительным оптимизмом говорят о наследуемом редактировании генома человека и тривиализации идеи о создании дизайнерских детей?”

Твиттер, разумеется, не лучшая платформа для обсуждения биоэтики. Хорошо известно, что в любой дискуссии на онлайн-форумах уже через семь реплик находится человек, который во всем усматривает нацизм. В ветках обсуждения генной инженерии для этого хватало и трех реплик. “Мы до сих пор в Германии 1930-х?” – написал один человек. Другой добавил: “Где можно почитать оригинал на немецком?”[439]

Не прошло и дня, как Национальная академия наук сдала позиции. Твит удалили, а видео изъяли из интернета. Представитель академии извинился за сообщение, которое “вводило в заблуждение, что применение редактирования генома для «усовершенствования» человеческих характеристик считается допустимым или воспринимается легкомысленно”.

Эта поднявшаяся ненадолго буря показала, что призывать к широкому общественному обсуждению моральных аспектов редактирования генома гораздо проще, чем устраивать его. Она также подняла вопрос о том, кому решать, как применять инструменты редактирования генома. Как мы убедились при рассмотрении мысленных экспериментов в прошлой главе, многие вопросы о редактировании генома сложны не только потому, что непонятно, какое следует принять решение, но и потому, что неясно, кто должен его принимать. Как часто бывает в вопросах политики, желания индивида могут противоречить интересам общества.

Личное или общественное?

Большинство важных вопросов морали можно рассмотреть с двух конкурирующих точек зрения. Одна делает акцент на правах личности, личной свободе и уважении к личному выбору. Эта традиция восходит к Джону Локку и другим мыслителям эпохи Просвещения XVII века и признает, что у людей разные представления о благе, а потому государство должно давать им свободу делать собственный выбор, если при этом они не причиняют вред окружающим.

Другая точка зрения рассматривает справедливость и мораль сквозь линзу того, что наиболее выгодно обществу и, возможно, даже целому виду (как в случае с биоинженерией и климатической политикой). К примерам можно отнести требование вакцинировать школьников и носить маски во время пандемии. Акцент на общественном благе в ущерб личным интересам может принимать форму утилитаризма Джона Стюарта Милля, который предполагает стремление к процветанию общества даже за счет ограничения свободы отдельных людей. Он также может принимать форму более сложных теорий общественного договора, где моральные обязательства проистекают из соглашений, заключаемых для создания общества, в котором мы хотим жить.