Теперь понятно, какая возникнет проблема, если мы просто отдадим такие решения на откуп отдельным индивидам. Либеральная или либертарианская генетика индивидуального выбора может в итоге привести нас – точно так же как и контролируемая государством евгеника – к формированию общества, где будет меньше многообразия и отклонений от нормы. Родителей это, возможно, обрадует, но в итоге в нашем обществе станет гораздо меньше творчества, вдохновения и неоднозначности. Многообразие идет на пользу не только обществу, но и всему нашему виду. Как и любой другой вид, в процессе эволюции мы становимся сильнее благодаря некоторой беспорядочности своего генофонда.

Проблема в том, что ценность многообразия, как показывают наши мысленные эксперименты, может вступить в конфликт с ценностью свободы выбора. Как общество, мы можем считать, что крайне полезно иметь в своих рядах людей высоких и низких, гетеросексуальных и гомосексуальных, спокойных и мятущихся, слепых и зрячих. Но есть ли у нас моральное право требовать, чтобы очередная семья отказалась от желанного генного вмешательства лишь ради преумножения многообразия в обществе? Хотели бы мы, чтобы государство требовало этого от нас?

Свободу личного выбора стоит некоторым образом ограничить хотя бы потому, что редактирование генома может усилить неравенство и даже сделать его неотъемлемой характеристикой нашего вида. Разумеется, мы уже миримся с некоторым неравенством, обусловленным средой, в которой рождается человек, и воспитанием, полученным от родителей. Мы восхищаемся родителями, которые читают своим детям, отправляют их в хорошие школы и учат их играть в футбол. Мы принимаем (порой закатив глаза) даже тех родителей, которые нанимают детям репетиторов для подготовки к экзаменам и посылают детей в компьютерные лагеря. Многие из них имеют преимущества наследуемых привилегий. Но тот факт, что неравенство уже существует, нельзя считать аргументом в пользу того, чтобы усугублять его или закреплять навсегда.

Если мы позволим родителям покупать своим детям лучшие гены, в неравенстве произойдет поистине квантовый скачок. Иными словами, это будет не просто большой скачок, а скачок на новую, оторванную от современной реальности орбиту. После многовековой борьбы с аристократическими и кастовыми системами, основанными на праве рождения, большинство обществ приняло моральный принцип, который также лежит в основе демократии: мы верим в равенство возможностей. Социальные связи, возникающие, когда мы придерживаемся кредо “созданы равными”, окажутся разорванными, если мы превратим финансовое неравенство в генетическое.