– Значит, ты хочешь отказаться от лечения? Вот что я тебе скажу – будешь все держать в себе, обязательно когда-нибудь сорвешься.

– Спасибо за заботу.

Я все никак не могла привыкнуть к тому, что американцы дают советы, когда их об этом не просят.

Но когда Дот сказала мне, что все врачебные записи хранятся в тайне и ничего в Польшу не передадут, я согласилась встретиться с доктором Кражны. В то, что все останется в тайне, я не очень-то верила, но решила, что отказываться – себе дороже.

В кабинете Кражны было чистенько, но тесно, а это совсем не помогало расслабиться. За единственным маленьким окном танцевали на ветру снежинки. Меня очень удивило, что доктор оказалась молодой женщиной. У нее были красивые очки в черной оправе с загнутыми на концах дужками. Диплом на стене по виду был совсем новым.

Наверное, только институт окончила. Неопытная, возьмет и напишет в заключении, что я психически больная. Надо держать себя в руках.

Когда санитар вкатил мое кресло в кабинет, она едва на меня взглянула.

– Вы опоздали. Половина вашего времени исчерпана.

– Может, лучше было вообще не приходить.

– Вы вольны уйти.

У них в Маунт-Синай не нашлось доктора поприятней?

– Вы такая молодая…

Кражны надела колпачок на ручку и бросила ее на стол.

– Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне.

Я попыталась провернуть резиновые колеса кресла-каталки, но оказалось, санитар поставил его на тормоза.

– Я не могу с вами разговаривать.

– В этой стране у вас есть выбор.

Я прижала подушечки пальцев друг к другу.

– Я психически уравновешенный человек.

– А я – психиатр. И я здесь, чтобы разговаривать.