Я старалась думать о том, в чем мне повезло. Вифлеем – прекрасное место для празднования Рождества. Кэролайн устроила нам экскурсию по городу. Она возила нас в небольшой магазин братьев Меррилл на другом конце города, там даже зимой можно было купить дыню или зеленую фасоль. Мы ходили на службу в бенедиктинский монастырь Реджины Лаудис и слушали чудесные песнопения монашек-затворниц. Как-то в воскресенье у шофера был выходной, и Кэролайн сама повезла нас на мессу в своем длинном зеленом автомобиле. Машина была такой большой, что мы все, включая повара Сержа, легко в ней разместились. Кэролайн не отрываясь смотрела на дорогу и так крепко сжимала руль, что казалось – еще чуть-чуть, и она его сломает. Уже потом миссис Ферридэй мне рассказала, что, если по городу проходил слух, что Кэролайн села за руль этой машины, местные жители старались держаться подальше от дороги.

Но больше всего мне повезло, что мы остановились в «Хей». Это был самый прекрасный дом из всех, что я видела в своей жизни. Высокий, белый, с черными ставнями, и места в нем хватило бы на семью из десяти человек. Мебель была довольно старая, но красивая, особенно мне понравились шторы с замысловатыми узорами, которые миссис Ферридэй сама вышила шерстяными нитками. В конюшне за домом держали трех лошадей, там же проживал кобель немецкой овчарки Лаки (мы с Зузанной сначала его боялись, но потом поняли, что он очень добрый и верный друг), много овец и кур и свинья, которая повсюду преследовала Кэролайн.

Кэролайн общалась с ней по-французски.

Например, когда свинья вперевалку тащилась сзади, она ей говорила:

– Идем, дорогая. Dépêchez-vous. Vous pouvez être beau, mais cela ne signifie pas que je vais attendre[46].

Эта свинья даже в дом иногда заходила. Тяжело так забиралась по ступенькам на крыльцо и шла в спальню Кэролайн.

В Коннектикуте Кэролайн была совсем не такой, как в Нью-Йорке. Она в синих джинсах и охотничьей шляпе убирала навоз и чистила конюшню. Однажды даже забралась на крышу со старым отцовским ружьем и палила по зайцам. По ее словам, в том году они чуть не весь латук пожрали. Вот вам и ответ на вопрос, почему эта женщина не замужем.

В то Рождество без Петрика и Халины мне было особенно грустно. Мы, конечно, переписывались, и муж прислал на Рождество мои любимые конфеты и карандашный рисунок дочери, на котором она изобразила папу и Марту, но я все равно не могла сдержать слезы.

Хорошо хоть Зузанна была рядом. Ей не потребовалась коррекционная операция, как мне, но, чтобы попытаться победить рак, пришлось пройти курс химиотерапии. Сестра была слаба, и в Рождество Кэролайн усадила нас рядышком напротив камина. Я сидела в кресле-каталке, а Зузанна – в кресле с подголовником, которое считалось креслом отца Кэролайн. Гостиная была моей любимой комнатой в доме, она выходила окнами в сад, а сад в «Хей» с высокой живой изгородью и аккуратно подстриженным самшитом вдоль дорожек был прекрасен даже зимой.